История одной (не)любви

Он хотел ее наказать? Поставить на место?

Что ж, ему удалось.

Перед глазами мелькнул образ из прошлого. Как ребенок, зовущий мать, Дея звала Бертрана. Он бы так с ней не поступил. Он ни разу ее не обидел, не заставил чувствовать себя использованной. Он носил ее на руках. Сдувал пылинки. Боялся дотронуться лишний раз.

С ним она чувствовала себя драгоценной фарфоровой куклой.

Йеванн обошелся с ней, как с распутной девкой. Она стонала и кричала под ним так, что едва не сорвала горло. Он заставил ее испытать наслаждение, о существовании которого она даже не подозревала.

А потом просто ушел.

Злость нахлынула, окатила Дею холодной волной.

— Ненавижу! — прошептала она в подушку. И добавила уже громче: — Ненавижу тебя!

Зарычав, схватила подушку и швырнула в дверь.

— Будь ты проклят, Йеванн Райс!

Этажом ниже в небольшом кабинете вздрогнул маг. Поднял глаза к потолку, делая длинный глоток из горла бутылки, и прошептал:

— Я уже проклят, моя дорогая.

* * *Ей никто не помешал покинуть спальню супруга.

Завернувшись в остатки платья, Дея прошмыгнула в комнату Ноэля. Ей хотелось забиться в угол и выплакаться, но беспокойство за сына оказалось сильнее.

Мальчик спал, обнимая мистера Прыгуна. Рядом, на софе, прикорнула Катарина.

Дея замерла над кроваткой. Сердце сжалось от нежности.

Вот он, ее комочек счастья. То, ради чего стоит жить.

Немного поколебавшись, она разбудила Катарину.

Горничная подпрыгнула, едва Дея коснулась ее плеча. Испуганно распахнула ресницы.

Дея успела ладонью прикрыть ей рот и прошептала:

— Тише, это всего лишь я.

Катарина, вытаращив глаза, уставилась на нее ошарашенным взглядом.

— Миледи, что случилось с вашим платьем и… — взгляд служанки уперся в растрепанные волосы ворожеи, — и с вами?

— Ничего страшного, — Дея выдавила улыбку. — Иди к себе, я останусь с Ноэлем.

— Но вам нужно выспаться перед венчанием!

— В Бездну, — сама того не заметив, Дея повторила слова Йеванна. — Иди. Я хочу побыть с сыном.

Катарина ушла, что-то ворча под нос.

Дея ее не слушала. Дождалась, пока стихнут шаги служанки, а потом взяла на руки спящего сына.

Малыш заворочался во сне.

— Спи, мой милый, — прошептала она, целуя его в мягкую теплую щечку. — Мое счастье.

Прижав к груди, почувствовала, как на глаза вновь набегают слезы.

О завтрашнем дне думать не хотелось. И о предстоящем венчании тоже. Будь ее воля — она бы сбежала.

Но как сбежать из дома, в котором полно охраны? Как сбежать от мужчины, что найдет тебя, где бы ты ни была?

А еще император…

При мысли о нем, Дею пробрала холодная дрожь.

Венарий опасный враг. И могущественный. Ему нельзя открыто перечить. Остается только одно — подчиниться, чтобы усыпить его бдительность. Сделать вид, что смирилась.

Но даже смирение можно подать как протест.