Нелюбимая жена

Спустившись вниз, сразу иду на кухню, где уже завтракает свекор.

– Доброе утро, папа!

– И тебе, Лейла, – отвечает он. – Соскучилась по родным?

Я только виновато улыбаюсь, не зная, как ответить, и пожимаю плечами. Вопрос-то с подвохом.

Наливаю себе кофе и, поблагодарив домработницу, которая ставит передо мной тарелку с овсянкой, украшенной ягодами, принимаюсь за еду. Когда я вчера пыталась ей помочь, она так отнекивалась, что я поняла – вмешиваться в ее работу не стоит. Но все равно как-то непривычно, что на кухне крутится чужой человек. Дома в основном готовила я, избавляя маму от лишних хлопот.

Тимур отказывается от завтрака, и мы вместе садимся в его машину, направляясь к моему отчему дому.

– В следующий раз садись спереди, – говорит он, бросая на меня взгляд в зеркало заднего вида.

– Это неприлично, – отнекиваюсь я.

Он только усмехается, но не возражает. Даже пары в возрасте не всегда едут в машине рядом друг с другом, не то, что молодые. Жена должна сидеть сзади. В Москве вряд ли следуют этому нелепому правилу, но тут у людей везде глаза и уши, а еще, они любят посудачить о чужих плохих манерах.

Когда мы сворачиваем на нашу улицу, сердце колотится, как бешеное. Несмотря на обиду на отца, я понимаю, что еще не скоро увижу семью, живя в другом городе, поэтому очень радуюсь, видя свой отчий дом.

Все встречают нас, как и положено в первый визит молодоженов – словно к ним пожаловали дорогие гости. Тимура сразу уводят за стол мужчины, а я остаюсь с мамой и другими родственницами на кухне.

– Ну, что Ляля, как тебе замужняя жизнь? – спрашивает моя кузина Алия, как только мама и тетя Азиза выходят.

Все оставшиеся – кузины более молодого возраста, которых нет нужды стесняться.

– Как и у всех, – неопределенно отвечаю я, накладывая себе в тарелку мамину халву.

Невольно вспоминается, как эту же халву мне присылала мать Мурада. Я так старалась не думать о нем в последние дни, но мысли всплывают сами собой. Мне все еще дико больно. Не могу даже думать, каково ему и что он чувствует после моего предательства.

– И никаких подробностей? – смеются девочки.

– Это не ваше дело."

"– А Мира бы нам все-все рассказала. Какая ты зануда, Ляля!

Имя Самиры действует на меня, как тряпка на быка.

– Я – не она! Достали уже! Какое вам дело до моей жизни? Живите своей! Не фиг заглядывать в чужую постель!

– Ляля! – возмущенно ахает тетя Азиза, которую мы не заметили. – Что за выражения?

– По-другому и не скажешь! – вступается за меня мама, идущая прямо за ней. – Как вам не стыдно, девочки? Кто задает такие вопросы? Чтобы я больше подобного не слышала!

Естественно, все делают вид, что пристыжены, и больше не заговаривают на личные темы.