Нелюбимая жена

А раз он ничего не почувствовал, то…

«Неужели умер во сне!?»

– Тимур? – испуганно трясу его за руку.

Она теплая. И грудь вздымается.

«Может, ему стало плохо? А если скорую нужно вызвать?»

Подношу пальцы под нос, проверяя, точно ли он дышит, и, удостоверившись, кладу ладонь на сердце. Оно бьется очень быстро. Перевожу взгляд на его лицо и вижу, что мужчина открыл глаза и смотрит на меня с насмешливой ухмылкой.

«Вот ведь гад ползучий! Обманул!»

Только я отдергиваю руку от его груди, как Тимур хватает меня за запястье и валит на себя. Успеваю лишь панически вскрикнуть, прежде чем оказываюсь перекинута на свою половину кровати и придавлена сверху тяжелым мужским телом.

* * *Даже когда она меня будит, голос у Лейлы полон нерешительности. Не знаю, с чего это у меня такое игривое настроение с утра, но  решаю немного над ней постебаться. Лежу, делая вид, что не слышу ее, и еле сдерживаюсь от желания рассмеяться, когда она тычет в меня пальцем, словно я сдохшая на дороге собака.

А ногти-то у моей жены острые!

Уже предвкушаю, как она начнет верещать от такой выходки, и валю ее на кровать, прежде чем подмять под себя, но получаю лишь тихий, как у мышки, писк, который тут же обрывается, а сам я оказываюсь загнан в свою же ловушку.

Лейла смотрит на меня широко раскрытыми глазами с плещущейся в них паникой. Ее руки прижаты к моей груди и прикосновение прохладных маленьких ладоней на моей пышущей жаром коже, заставляет тело напрячься.

Утреннее возбуждение – дело привычное, но сейчас все, вдруг, становится острее. Подо мной мягкая и сладко пахнущая женщина. Ее губы чуть приоткрыты, а кожа щеки под моими пальцами нежная и шелковистая. Я не замечаю слабых попыток оттолкнуть меня, застыв взглядом только на этих губах, к которым склоняюсь все ниже и ниже, чтобы попробовать на вкус, но из ее горла внезапно вырывается всхлипывание.

– Пожалуйста, отпусти! Гости…

Отрезвляет, как ушат холодной воды. Резко отталкиваюсь от нее, и Лейла тут же срывается с кровати и, не оглядываясь, бежит к выходу."

"Когда я спускаюсь к завтраку, она красная, как рак. Ставит передо мной тарелки, избегая встречаться взглядом, и налив кофе, идет к выходу.

– Останься, – говорю ей в спину.

Она оглядывается с видом человека, обреченного на пытки.

– Что?

– Сядь, Лейла. Я не люблю есть один.

– Я уже поела, – возражает она.

Черт побери, как же бесит! Когда я был в роли ее зятя, она разговаривала со мной, как обычный адекватный человек. Даже частенько шутила и подначивала. Не думал, что Лейла может вести себя, как средневековая барышня, стесняющаяся поднять глаза от пола. Чего она так мнется теперь?

– Сядь, – тверже говорю ей, и она садится. – Что с тобой происходит?

Наконец-то я удостаиваюсь от нее прямого взгляда!

– В смысле? – озадаченно хлопает глазками.