Нелюбимая для огненного дракона

Не только этого. Закрываю глаза и стараюсь отогнать ненужные мысли. Не хочу вспоминать, как часть меня предательски отзывалась на прикосновения дракона, как трепетала, когда он говорил те опасные слова. Нет, Элла. Ему верить нельзя. Да и с каких пор тебе стало это важно? Приди в себя! Это просто какой-то сбой.

В коридоре раздаются шаги, и я тут же прислоняю ухо к двери. Кто-то идет. Быстро. Сюда? Нет. Спускается вниз по лестнице. Уходит? Арон?

Секунду пребываю в прострации, а затем соображаю подойти к окну. На дворе ночь, но темную карету прекрасно видно в белом свете луны. Арон выходит из дома, садится в экипаж и уезжает прочь. Опять на всю ночь?

От мысли, куда он держит путь, в горле возникает колючка. Так, Элла, соберись и не глупи. Тебе нет до него дела! Он, вообще-то, запер тебя тут, а пять минут назад чуть не раздел. Не будь идиоткой!

Выдыхаю и забираюсь в постель, стараясь не думать о драконе, но мысли не оставляют меня еще очень долго.

– Завтракать будете? – начинается мое утро со стандартного вопроса.

По привычке я бы спросила, а будет ли Арон, но вовремя прикусываю язык. Не хочу я знать, куда он ходил, когда вернулся и прочее. А вот кушать очень хочется.

– Принесешь сюда?

– Боюсь, Его Светлость будет против. Он ждет вас внизу, – сообщает Амира.

– Ждет внизу? – переспрашиваю я и чувствую, как тело напрягается. Что-то новенькое, и совершенно мне не на руку.

Зачем он меня там ждет? Поговорить решил? Вновь причислит к предателям? Или приставать начнет?

Так, о последнем думать не надо!

– Амира, я забыла сказать, что очень плохо себя чувствую сегодня. Я не смогу спуститься, – придумываю отговорку на ходу.

– За ночь ты подхватила простуду? – показывается в дверях внушительная фигура Эшера, и Амира, склонив голову, тут же исчезает. А я напрягаюсь до кончиков пальцев при виде дракона. Перед глазами всплывает все то, что было между нами вчера, и я судорожно пытаюсь выкинуть эти мысли из головы.

– Вчера ты тоже отказывалась от еды. Это способ выразить протест? – говорит он, глядя в упор. Кажется, за ночь он стал еще холоднее.

Зато одет с иголочки. Волосы уложены, острый подбородок идеально выбрит, но усталость от бессонной ночи все равно скользит едва заметной тенью по лицу.

– Вовсе нет. Аппетита не было.

– Что ж. Пусть он появится до того, как я вызову лекаря.

– Зачем мне лекарь?

– Затем, что моя жена не будет болеть из-за собственного упрямства, – говорит он.

– Воспринимать это как угрозу? – уточняю у него.

– Как правило, – говорит он мне, разворачивается, намереваясь уходить, но в последнюю минуту останавливается, чтобы добавить. – Надеюсь, твоя хворь пройдет к тому времени, когда я вернусь из академии.

– Что? – подскакиваю я.