Нелюбимая для огненного дракона

Спустя какое-то время на мне уже затягивают тугой корсет третьего по счету платья в покоях самой тетушки. Ингрид спорит с женщинами, какой наряд лучше, напрочь игнорируя идею спросить у меня, в чем мне хочется идти.

А в чем мне хочется? В атласном небесно-голубом с переливающейся вуалью? В лиловом, как рассвет? Или в золотистом, как предзакатное солнце?

Да ни в каком! И никуда!

– Просто остановите это все! – хочу прокричать я, сжимая пальцы в кулаки, но держусь.

Еще ведь есть время. Арон еще может все отменить. Он ведь не идиот связывать свою жизнь со мной, когда нашел девушку с портрета. Он ведь ее не для того искал, чтобы за ручки подержаться? На ней пусть и женится!

В конце концов, дамы выбирают лиловое, из-за чего мне вновь приходится переодеться. Следом за платьем женщины приступают к украшениям, и я чуть ли не со слезами умоляю их не трогать мою подвеску.

Ингрид закатывает глаза, но разрешает оставить. Вовсе не из жалости ко мне, а потому что одна из дам говорит, что мне это украшение к лицу и образ дополняет.

Следом они издеваются над волосами и лицом, и тут я теряю счет времени. Лишь чувствую, как затекает спина.

– Ну, все! – гордо объявляют женщины, и Ингрид выпускает восторженный вопль.

Что? Так чудесно вышло, что ли?

– Посмотри на себя, – велят они мне и тут же нарекают. – Только плакать не вздумай!

От таких предупреждений становится не по себе. Я медленно подхожу к зеркалу и замираю, глядя на незнакомку в отражении.

Ну, как незнакомку? Эти ведьмы своими магическими кистями едва ли не вернули мне мой истинный облик! Вот же гоблины!"

"Однако, следом за злостью по телу прокатывается странное чувство. Смотрю на себя, как завороженная. Ловлю мысль, что мне нравится такой быть. Прекрасной, легкой, волшебной.

Однако, нельзя!

– Ингрид, гости подоспели! – доносится голос дяди, и тетушка тут же хватает меня за руку и тащит к лестнице.

Идея вырваться тут же сменяется на тревогу о том, как бы не полететь кувырком по ступеням, запутавшись в подоле собственного платья.

– Вот и они! – торжественно объявляет дядя, и я застываю на месте при виде двух господ в зале особняка.

Седовласый мужчина с бледным, уставшим лицом и выгоревшими зелеными глазами, судя по всему, отец Арона. Он приветливо, но не открыто, как принято в обществе, улыбается мне и кивает, а вот его сын….

Арон в черном камзоле, начищенных до блеска сапогах, с идеально уложенными волосами и… каменным лицом. Изумрудные глаза пылают таким пугающим холодом, что все внутри замирает.

Почему он здесь? Почему он так серьезен? Готовиться к тому, чтобы испортить всем праздник? Тогда почему он молчит, все то время, пока главы семей обмениваются дежурными фразами и приступают к обсуждению свадьбы.