Моя (не)любимая бывшая (СИ)

Бери свои розы и чеши куда подальше!

Говорю это, а саму аж распирает изнутри от противоречивых чувств.

Выражение лица Барсега мгновенно меняется. Он сбрасывает всякую благожелательность, снова начинает злиться. Но… Уже через две-три секунды справляется с собой. Морда лица становится нейтральной.

— Снежана, — говорит он размеренным тоном. — Мы можем с тобой хоть раз спокойно поговорить? Хоть один-единственный раз…

— О чем? — стону на выдохе.

И нет бы мне остановиться на этом коротком вопросе. Но меня несет дальше:

— О том, какая я нехорошая, что обманула тебя, ни в чем не повинного? Может, еще надругалась над тобой в том гостиничном номере? Или зазывала тебя, задницей крутила… Что еще ты мне там предъявлял, не помню…

Барсег пропускает мою истеричную речь мимо ушей. Вот реально делает вид, что не слышал. Произносит сдержанно:

— Я пришел поговорить о ребенке. Будь добра, удели время.

И как с ним ругаться, когда он такой спокойный? Прибила бы скотину… Аж трясет от него. Но все-таки поговорить придется. И он прав — лучше сделать это без лишних эмоций.

Я шумно вздыхаю, очень стараюсь унять бурю чувств, что бушует в душе. Машу рукой вглубь квартиры и прошу его:

— Я поговорю с тобой, но только при одном условии. Ты сразу уйдешь, если я попрошу, договорились?"

"Он некоторое время молчит, но все же кивает:

— Ладно.

— Проходи, — нехотя отвечаю.

Вскоре мы оказываемся в нашей с Аней скромной гостиной.

Приглашаю Барсега сесть на диван. Он проходит, кладет розы на журнальный столик, усаживается.

Я устраиваюсь напротив, собираюсь спросить, что именно Барсег думает по поводу ребенка, но он меня опережает:

— Снежана, сегодня утром ты неправильно себя повела.

Ну началось…

А я уж было подумала, что Барсег вдруг изменился и стал разумным. Оказалось, показалось.

— В чем же я неправильно себя повела? — спрашиваю с прищуром.

Оказывается, наши с ним взгляды в корне отличаются, поскольку он отвечает совсем не то, что я ожидала:

— Ты могла спокойно мне сообщить, что беременна. Да, я удивился бы, но мы оба решили бы, что делать. Вместе! Но что ты сделала вместо этого? Ворвалась в мой кабинет как фурия, накричала на меня и сбежала, ничего толком не объяснив. Это неправильно, неконструктивно, Снежана.

Неправильно. Неконструктивно…

А впрыскивать в кого-то свою сперму, даже не удосужившись предупредить человека, — это правильно? Или конструктивно? У меня ведь даже шанса не было понять, что он мне сделал ребенка, и вовремя принять меры. Теперь только и остается — либо аборт, либо рожать. И то и другое, мягко говоря, не ахти какие варианты. Я чувствую себя так, будто он втихушку использовал меня как свиноматку.

— Считаешь, ты все сделал как надо? — вскидываю взгляд на него.