Нелюдь

Уморительная картина, скажу я вам…

Мы сидели и болтали о разных разностях. В основном о проблемах современного бизнеса — он был бизнесменом.

Козьма Прутков однажды написал:

«Три вещи, единожды начав, трудно кончить. Слушать друга, возвратившегося из дальнего путешествия, вкушать вкусную пищу, и чесать там, где чешется»…

Мы как раз «вкушали вкусную пищу», друг мой вернулся только что из Лондона, а это вполне можно считать дальним путешествием. И мы «чесали, где чешется» — потому что разговаривали о бизнесе, а у кого не чешется сейчас в этом месте?

И тут я увидел свою недавнюю пациентку. Она сидела за столиком невдалеке и смотрела прямо на меня.

— Что ты так замолчал? — с интересом спросил меня товарищ, а потом поймал мой взгляд.

— Да, ничего, — прокомментировал он, но я тут же перебил его. Я извинился и сказал, что это моя знакомая и мне хотелось бы с ней немного поболтать. Товарищ оказался не занудой и меня понял.

— Ладно, покобелируй, — сказал он. — А у меня пока что есть своя собеседница, — он весело указал на бутылку французского вина с высоким и узким горлышком.

— Потом обсудим, у кого из нас собеседница была стройнее, — засмеялся он.

Почему я захотел подойти? Не знаю, может быть, это судьба. Или мы с самого начала заинтересовали друг друга? Наверное, так.

Между людьми существует невидимое притяжение, просто зачастую судьба разводит их в разные стороны и не предоставляет возможности закрепить знакомство. Сейчас же судьбе явно было угодно свести нас вместе.

Взгляд женщины, устремленный на меня, был достаточно красноречив. Она, очевидно, не скрывалась от меня и хотела, чтобы я подошел к ней.

— Пойдемте танцевать, — пригласил я ее и она охотно согласилась. Рядом с ней сидела подруга примерно такого же возраста, только гораздо хуже сохранившаяся.

— Вы часто здесь бываете? — спросил я, едва только мы вышли в крут танцующих.

— Иногда, — уклончиво сказала она и, приблизившись, обняла меня за шею своими руками, от которых исходил сильный и приятный аромат духов.

— Как вас зовут? — спросил я. Ведь мне так и не было известно ее имя.

— Людмила, — ответила она и внезапно добавила:

— Но только не Люда… Терпеть не могу. Какая-то кличка, вроде собачьей. Люда…

Руки ее были мягкие и сильные. На Людмиле было зеленое шелковое платье без рукавов. Когда она подняла руки, я скосил глаза и увидел гладко выбритые подмышки.

— Цвет платья вам очень к лицу, — сказал я комплимент в духе прошлого века. Людмила засмеялась, открывая белые и ровные зубы, и раздвинув полные, изящно очерченные помадой губы, сказала:

— Вы заметили, что у меня красивые глаза? Я думала, что вы смотрели мне совсем в другое место.

— Но ваши глаза произвели на меня большее впечатление, — попытался я отбиться.