Нелюдь

Савелий проводил нас с Геннадием через задний вход, и мы, незамеченные никем, спокойно выехали из зеленых железных ворот.

Несколько минут мы ехали молча, и только потом я спросил:

— А вы уверены, что с Левой все будет в порядке?

— Конечно, — бросил в ответ Геннадий. — Фирма веников не вяжет… Задушат, а потом вынесут в мешке. Камень на шею, и в воду. В первый раз что ли?

Видно было, что Савелию Кузьмичу к таким художествам не привыкать. Нет, все-таки хорошо, что у Геннадия есть такие замечательные старые товарищи…

— Деньги отвезем ко мне, — сказал деловито Геннадий, не глядя на меня. — Там они будут в сохранности. Хотя вообще-то они скорее ваши, чем мои.

— Почему? — удивился я. — Ведь вы были главным в этом деле.

— Несомненно, — ответил Геннадий. — Но ведь в Италию в клинику Юлю повезете вы, а не я. И вообще… Она хочет выйти за вас замуж. Что же я могу сделать? Ничего, хотя я и не понимаю ее выбора, — Геннадий неприязненно посмотрел на меня. — Что она в вас нашла? Кроме красивой внешности ничего нет в вас хорошего, я считаю.

— Спасибо за комплимент, — ответил я, озадаченный.

Геннадий остановил машину у тротуара на темной улице. Был уже вечер, и свет фонаря не доставал досюда.

— Давайте выйдем, — сказал вдруг Геннадий.

— Зачем? — не понял я.

Куда выходить? Ведь надо ехать, и в машине у нас такая куча денег…

— На минутку, — произнес Геннадий, открывая дверцу машины.

Мне не оставалось ничего другого, как тоже выйти на тротуар. Геннадий обошел автомобиль и приблизился ко мне. Я увидел его лицо совсем рядом со своим.

— Помните, как вы вчера сказали, что Юля мне не родная дочь? — спросил Геннадий негромко.

— Да, — ответил я и, помявшись, добавил: — Извините меня, пожалуйста. Я это тогда сгоряча сказал, не подумав… Простите…

— Пожалуйста, — ответил Геннадий.

И в эту секунду в воздухе мелькнула его рука, а я ощутил сильный удар по лицу. От неожиданности я повалился на капот машины. Губы мои были разбиты, а нос превращен в лепешку. Так мне показалось, во всяком случае.

Больше ударов не последовало. Геннадий стоял рядом и спокойно вытирал кулак носовым платком.

— Это вам за неродную дочь, — сказал он. — Вчера просто некогда было, мы торопились по делу… А сейчас в самый раз.

Я поднялся, зажимая пальцами разбитый нос, из которого сочилась кровь.

— У вас есть платок? — спросил Геннадий, протягивая мне свой. — Приведите себя в порядок. Не могу же я привезти Юле побитого жениха, — он усмехнулся. — Ничего, не плачьте, пройдет. Но согласитесь, что вам причиталось.

Я ничего не ответил, и мы сели обратно в машину. Может быть, Геннадий правильно поступил. В следующий раз я буду думать, что говорю…

С итальянской клиникой мы созвонились спустя несколько дней.