Нелюдь

Нет уж, если мучить их, то всем вместе.

Все было изложено весьма логично, последовательно и убедительно.

Но тут приехал и Геннадий.

За то время, что он ездил, осознание успеха окончательно пришло к нему. Теперь Геннадий Андреевич почти сиял. Только в глазах его была настороженность. Он, в отличие от меня, прекрасно понимал, что мы делаем и какова степень опасности. Он не нуждался в скелетовских пояснениях и юридических экскурсах.

— Вот ваши деньги, — сказал он, кладя на стол три пачки купюр. — Здесь одиннадцать миллионов.

— Почему одиннадцать? — отрывисто спросил Скелет. — Вы мне должны десять. Вот пять миллионов и вот еще пять миллионов, — с этими словами он взял две пачки и положил их в карман, оставив на столе тонкую миллионную.

— Миллион — за риск, — сказал Геннадий. — Это я от себя добавил. Просто я видел, как вы сегодня рисковали жизнью…

— Хорошо, — сказал Скелет, без долгих препирательств убирая в карман и третью пачку. — Вы сами это мне дали. Я у вас не просил.

— Теперь давайте все обсудим, — предложил Геннадий, успокаиваясь. — Что мы хотим узнать от них?

— Сеньоре э синьори… «Алиталия»… Рома — Санкт-Петербурго…

Трансляция в римском аэропорту работала исправно, но Лева плохо понимал по-итальянски. Он понял только, что регистрация пассажиров на рейс «Рим — Санкт-Петербург» и выход к самолету производятся на тридцать седьмой стойке в зале ожидания. Они шли от паспортного контроля к тридцать седьмой стойке, и через стеклянную стену справа от них прямо в глаза било яркое солнце.

Лева органически не переносил яркого света. Света вообще, особенно естественного. Дома он всегда опускал жалюзи, а на улице пользовался темными очками. Электричество — еще куда ни шло. Но от него он уставал. Прежде, когда-то, это было настоящей пыткой — стоять возле операционного стола, например. И не уйдешь, и не закроешь глаза.

Слава Богу, теперь это все давно позади. Он больше никогда не будет врачом. Не зря ему всегда говорили в молодости, что он родился бизнесменом.

А потом, когда он уехал в Германию, его товарищ сказал ему доверительно: «Знаешь, Лева… Тебе лучше всего заниматься медицинским бизнесом. Продажа медикаментов или медицинского оборудования. Это — самое надежное дело».

Надежное, и спокойное.

Одно дело — лечить людей и отвечать за них. Сострадать им, стараться помочь, уговаривать в сложных и безнадежных случаях.

Совсем другое дело — взять и продать, например, в какую-нибудь слаборазвитую африканскую страну огромную партию аспирина с просроченным сроком хранения…

Или лекарство от детских болезней, которое запрещено во всех цивилизованных странах из-за токсичности, продать за крупную сумму в какую-нибудь Боливию. А что? Барыш можно сразу сорвать крупный, а хлопот совсем мало.