Неласковый отбор для Золушки

Прощай. Будь счастлив.

Развернувшись, она вышла.

Элган рухнул на тюремную лежанку. Он ведь не надеялся на иной исход. Не надеялся же? Ему хватало благоразумия сознавать, что иначе быть не может.

Это для него Верда — чудовище, враг, которого надо уничтожить. Для Юли — мать. Даже он, демон, любил ту, что дала ему жизнь. А Юлия, такое чистое человечное существо, и подавно питала самые светлые чувства.

Элган убил ее мать. Разумом девушка понимала, что иного пути не было. Даже сама вложилась в заклятие, убившее Верду. Нашла все ж таки мелодию. Но…

За это она возненавидит Элгана еще сильнее. Не сознавая того. Она обещала заступиться за него перед хранителями. Обещала свободу. Но не желала подпускать к себе."

"Он все понимал. В ее душе зреет непреодолимый конфликт. То, что она сказала о привязке против воли, — лишь оправдание. Она не в силах признать, что не может ему простить убийство такого чудовища, как Верда.

Впрочем, какова бы ни была причина, для него исход один. Юлия никогда не будет с ним. Он потерял ее навеки.

ГЛАВА 66

Дни после уничтожения Иона и Кей Ла Мо прошли для меня как в тумане. Через разговоры окружающих долетали отголоски глобальных перемен в Веравине. Больше всего со мной общался и рассказывал новости Федар.

Я думала, он хочет сам стать королем. Оказалось, что капитан багряных стражей привязан к Гемайской долине — там его место. А вот Леон мгновенно заявил права на престол. Его род восходил к древней династии королей Веравина, свергнутой некогда предками Иона.

Хранители поддержали притязания своего наместника. Пара столичных аристократических родов тоже пожелали корону, но весь Веравин был за возвращение древней династии.

Гемайские хранители получили большое влияние как избавители от Кей Ла Мо. Многим в королевстве не нравились травля «ведьм», всевластие магов и другие порядки, установленные предками Иона. Но восстать открыто не хватало сил. Появление сирены и капитана изменило баланс сил и освободило страну от ига тирана.

Мне досталась своя порция славы. Мое мнение стало значить чуть ли не больше, чем мнение родовитых дворян. Правда, самой мне от этого было ни холодно ни жарко. Я пребывала в оцепенении — словно чары Верды так и не сошли с меня.

В один день я потеряла и мать и Элгана. Впрочем, их у меня и так не было. Только согревающий образ из детства и… влечение к мужчине, которое я отказывалась признавать.

А когда, наконец, осознала, когда больше не могла отрицать чувства, оказалось, что это связь сирены и демона. То, что не зависело ни от меня, ни от него. Я не могла быть с тем, кто просто привязан ко мне, а не выбрал по собственной воле.

Над Элганом состоялся суд. Я присутствовала от начала и до конца.