Некровные узы

так. Они такие красивые и нежные, такие идеальные друг у друга, что сердце щемит, и лёгкие горят, как от пинка. Убью, голыми руками разорву любого за один кривой взгляд в их сторону. Мои. Моя семья.

С момента, когда я видел жену, в последний раз, прошёл почти месяц. С момента, когда Тина думала, что видела меня, в последний раз — пять."

"Идея с инсценировкой собственной смерти далась мне нелегко, но времени на раздумья не было. Мои люди на Востоке выясняли личности ублюдков, решивших заполучить то, над чем я трудился годами, но на это требовалось время. А его не было. Потому что если жить с оптическим прицелом на лбу я привык, то, оказалось, совсем не терплю, когда он спускается к сердцу. Я обещал Тине безопасность и нашёл самый быстрый и эффективный способ предоставить её. Так уж я привык действовать. Эффективно. Я бы и в могилу лёг, если бы точно знал, что мою семью оставят в покое, но это уже был план «Б». И пусть в плане «А» я не выгляжу Ромео, но посмертная слава мне не нужна, так же, как моей жене не нужен герой-самоубийца.

Три месяца ушло на то, чтобы ушлые сопляки, решившие подмять под себя мой бизнес, расслабили задницы, и, решив, что после моей смерти им ничего не угрожает, перестали спать в бронежилетах. Самая большая ошибка зарвавшейся молодости — отсутствие авторитетов и ощущение вседозволенности. Когда что-то легко попадает в зубы, всё вокруг начинает казаться большим выигрышным казино, и думаешь, что будет фартить постоянно. Только вот так ни хрена не бывает. Потому что нужно несколько раз по-крупному проиграть, чтобы понять, что безжалостная система не терпит чужаков. Она их перемалывает и, отплёвываясь костями, скалится кровавыми зубами, прося ещё. Сосунки, возомнившие себя отпрысками Бута, этого не поняли, и сейчас радуют своим мясом барракуд в Персидском Заливе. А тому из них кто, брызгая слюной, орал, что доберётся до моей жены, я лично несколько раз провернул нож в глазницах. Потому что, когда покушаются на моё, я грызу, не раздумывая.

Образцовым гражданином я, разумеется, не стал: не для того я годами жрал песок на Ближнем Востоке, запивая кровью с порохом, чтобы в один день добровольно отказаться от всего, что создал. Чтобы вывести семью из-под удара, я ушёл в тень, и все поставки перевёл на Саида. Официально моего имени на мировой карте торговцев смертью больше нет, ведь ещё одного прыжка в могилу Тина точно мне не простит. Да и сам не прощу, потому что душу рвало в клочья, когда я наблюдал, как она оплакивает мою безвременную кончину. Моя маленькая сильная жена. Я знал, что она справится, потому что не зря выбрал её своей женщиной. И чёрта с два после всего, что ей пришлось пережить, она проронит ещё одну слезу, даже по моей вине.