Наследие некроманта

Но что это за воины в черном? Что за создания преисподней?

— Ниргалы! — зло выплюнул здоровяк. — И ты прав, Койн, — они на самом деле явились сюда прямиком из ада! По наши души! Твари мерзостные!

— Думай, что говоришь, Рикар! Не накликай беду! — Гневный окрик перекрыл даже гомон схватки. — Это всего лишь люди! Несчастные люди, чьи души сейчас корчатся в агонии!

Оборачиваться на голос я не стал. И так все ясно — отец Флатис выбрался-таки из подземелья Подковы. Вот ведь двужильный старик. Все ему нипочем. И сразу показал свой въедливый характер. Хотя… после сегодняшних событий я был готов слушать нудные наставления священника хоть весь остаток своей жизни, да еще и тапочки за ним носить. Не окажись с нами отца Флатиса, когда пауки с мертвяками приземлись за нашими спинами, то сейчас я бы уже хрустел косточками на зубах шурдов. Или пополнил бы ряды мертвяков.

— Опаньки! — напрягся Рикар, пропустив мимо ушей слова священника, и я, мысленно выругав себя, поспешно сосредоточил все свое внимание на происходящем в ущелье. А то стою на стене, словно… словно на трибуне древней арены гладиаторов, и наблюдаю за кровавым зрелищем, попивая виноградное вино из золотой чаши! Или все же удар по голове не прошел даром? И кстати, кто такие гладиаторы?

Спохватившись, что я погружаюсь в ненужные размышления, я вновь впился глазами в картину боя и сразу уловил неладное. Пауков и восставших мертвяков больше не существовало. Из ниргалов еще двое опустились на снег и больше не поднялись. Но не это поразило меня.

Шурды больше не отступали. Наоборот — их жалкие остатки с остервенением бросились в ближний бой, отбросив бесполезные луки и плевательные трубки. Оставшиеся на ногах два пепельно-серых сгарха отступили за спины гоблинов и ждали, пока ниргалы не выкосят хилые ряды шурдов, которых осталось не больше двух десятков. А у самой стены, прикрываясь спинами сражающихся, стоял уже виденный мною сгарх с угольно-черной шерстью. Рядом с его лапами копошился старый шурд в белоснежных одеяниях, спешно сметая снег с небольшого участка земли и при помощи костяного жезла проводя на ней какие-то линии, постепенно складывающиеся в сложный рисунок.

— Некромант! — исходя яростью, прошипел отец Флатис, вонзая взгляд в старого шурда. — Волшбу темную творит!

— Волшбу? Что именно он делает? — спросил я, глядя, как старый гоблин продолжает чертить на земле, не обращая внимания на продолжающуюся бойню.

— Пока не знаю, — процедил священник, стискивая посох. — Не могу разглядеть рисунок пентаграммы. Глаза уже не те…

— Что-то вроде креста с завитушками по сторонам, — затараторил зоркий Литас. — И все это внутри большого круга.

— Круг начерчен прямой линией или извилистой? — напряженно спросил отец Флатис.