Наследие некроманта

Может, повезет, и эта тварь сама в дыру сверзится и на камнях разобьется! В тело не бейте — шкура у него толстенная, не пробьем. Слабое место — лапы и морда. Особенно нос — хороший удар его должен оглушить. Ежели свалится — самое время добивать! Копейщики есть?! А?!

Ответить здоровяку не успели. Крыша не выдержала натиска огромного зверя и с грохотом провалилась, увлекая с собой сгарха и уцепившегося за его спину шурда-поводыря. Удержавшись при падении на лапах, сгарх одним небрежным движением скинул с себя обломки балок и бревен, безошибочно развернул оскаленную морду в нашу сторону и издал глухой горловой рык, от которого у меня по спине прокатился холодный озноб. Вслед за сгархом из дыры в крыше один за другим посыпались шурды и, едва поднявшись на ноги, тут же отступали за спину зверя, давая ему первому пойти в атаку и разметать нас в стороны. Тогда с каждым поодиночке справиться с нами будет легкой задачей.

Налитый кровью глаз громадного зверя смотрел, казалось, только на меня, и я отчетливо понял, что нам пришел конец. Против этой мощи нам никак не устоять. Слишком уж неравны силы. Два десятка вымотанных донельзя воинов против исполинского зверя и все увеличивающегося числа шурдов.

— Для меня было честью служить вам, господин, — выдохнул Рикар, до хруста в пальцах стискивая рукоять своего верного топора.

Эти слова здоровяка могли означать только одно — сегодня мы все умрем.

Отступление третьеНа вершине крутой лестницы, ведущей в подвал, старый слуга на мгновение остановился и, вытирая обильную испарину, постарался успокоить дыхание. Сделав несколько глубоких вдохов, придерживаясь рукой за стену, он засеменил вниз по ступеням. На очередном шаге все же не удержался на ногах и кубарем покатился вниз по лестнице. С размаху ударившись о массивную дверь, он несколько секунд лежал неподвижно, судорожно всхлипывая и издавая глухие стоны боли. Наконец заставил себя подняться на ноги и, прижимая к телу вывернутую под неестественным углом руку, ввалился в подвал, не утруждая себя стуком. Повелитель очень не любил, когда его уединение нарушали, но сейчас слуга думал об этом меньше всего.

Он застал Повелителя, когда тот тщательно вытирал лезвие костяного кинжала, не отрывая при этом взгляда от того, что некогда было юной девушкой, а сейчас превратилось в исполосованный ранами кусок мяса. Повелитель слышал шум отворяющейся двери, но не удосужился повернуться к вошедшему и лишь недовольно дернул щекой, выказывая зарождающуюся ярость."

"— Пов-велитель! Повелитель! — Всхлипывая, слуга упал на колени и пополз к алтарю. — Повелитель! Только что пришел Вестник из летней резиденции короля.