Наследие некроманта

Виднеющаяся на платформе фигура часового поднесла руку ко рту, и по поселению вновь понесся плачущий рев рога.

Сердце вздрогнуло, замерло на мгновение и тут же забилось в груди с неимоверной скоростью. Меня бросило в жар. Танцующие по двору смерчи подернулись дымкой и растаяли в воздухе.

— Создатель… — бессильно выдохнул я, чувствуя, как от нахлынувшего ужаса немеет лицо. — Только не это… только не сейчас.

— Беда пришла, — выговорил священник, встревоженно глядя на гребень стены. — Беда…

Дальше я слушать не стал — рывком выйдя из ступора, я понесся к лестнице. Еще не добежав до стены, я услышал глухой звук ударившейся о стену платформы, а через секунду часовой перегнулся через гребень стены, и мне в уши ударил его надсадный крик:

— Шу-урды! Шу-у-урды! К оружию! Шурды в ущелье! К оружию!

После этих слов еще теплившаяся во мне искра надежды окончательно погасла, погрузив мою душу во тьму. Шурды все же пришли…

Отступление второеВ ниргалах Квинтеса больше всего раздражала их поголовная немота. Сильные и бессловесные животные, закованные в закаленную сталь, — ни больше, ни меньше. Иногда эта бессловесность доставляла определенные неудобства — например, в том случае, когда требуется незаметно разведать близлежащую местность и доложить об увиденном. Для этого ниргалы были бесполезны — с вырезанным под корень языком не сильно поболтаешь. Вот и приходится делать грязную работу собственными руками.

С сожалением вздохнув, Квинтес сделал еще один большой глоток из кожаной фляги и, тщательно закупорив горлышко пробкой, вновь вернулся к наблюдению за входом в узкое ущелье, от которого его отделяло не больше тридцати шагов. Квинтес не боялся быть замеченным — он устроил свой наблюдательный пункт в сугробе, что намело у корней одиноко стоящего дерева. Ниргалов он оставил чуть поодаль — в небольшой еловой роще, в ста шагах позади себя, не забыв при этом учесть направление ветра, чтобы запах не выдал их присутствие. Впервые за все время службы Повелителю Квинтес предпринял столь серьезные меры предосторожности. Обычно этого не требовалось — ниргалы с легкостью уничтожали любого противника, а обычные животные и сами уходили с их пути, инстинктом чувствуя исходящую опасность от закутанных в черные плащи воинов. Но сейчас он решил не рисковать понапрасну. Уж очень большое уважение вызвали у него увиденные вчера звери — пепельно-серые громадины с чудовищными клыками."

"Квинтес пролежал в сугробе целую ночь, сохраняя неподвижность и наблюдая, как шурды втягиваются в ущелье и исчезают в недрах скалы. Последний гоблин зашел в ущелье прошлым вечером, но Квинтес не торопился. Все происходящее было ему на руку.