Некромант и я. Основы магического шпионажа

С кончика моего носа сорвалась черная капля и упала прямиком Вирсенту над губой.

Шлеп! Звук вышел оглушительно звонким в возникшей враз запредельной тишине.

Только, кажется, шпион этого даже не заметил. Как и того, что благодаря мне он весь изгваздался. А я посмотрела чуть ниже черной кляксы на упрямо сжатые губы, потом взгляд скользнул на остро отточенные скулы, вновь вернулся к глазам, к этим невозможным глазам, которые прожигали меня, словно пытаясь превратить в пепел, и я непроизвольно сглотнула. Нет, не от страха, а от осознания того, что жива. Дышу. Вижу. И, кажется, даже немного люблю… Тьфу! Любуюсь! Исключительно любуюсь своим спасителем. И плевать, что освобождение вышло с душком. Я бы даже сказала, со зловонием: черная магия оказалась не только липкой, но и вонючей. Главное, я не умерла!

Счастье опрокинулось на меня бадьей – враз и полно, смывая страхи, отчаяние, боль.

Захотелось обнять этого невозможного некроманта, которому я сегодня была обязана своим вторым рождением. Но мы лежали, и я не смогла этого сделать. А вот выдохнуть в мужские губы: «Спасибо!» – получилось как-то рвано и хрипло.

Но едва это произошло, как дрогнуло мужское тело подо мной. А затем ладонь, та самая немного шершавая и теплая, провела по моей скуле нежно и заботливо. И я услышала:

– Больше никогда не смей так своевольничать.

Безоговорочное «да», подобающее такому случаю, вдруг застряло в горле, но не от нехватки воздуха, а из-за того, что в эту секунду я вдруг всей Ирэн Ирсен ощутила, как мы с некромантом близко. Да иные молодожены не столь тесно прижимаются друг к другу в первую брачную ночь (да-да, в договорных союзах нередки были случаи, когда невеста отмечала венчание в одиночестве, а супруг – с любовницей… ну или наоборот)!

Сейчас же такая близость с Вирсентом действовала на меня как удар молнии: мысли путались, тело отказывалось слушаться, а язык будто прилип к небу.

Я могла только смотреть в его глаза – темные, но с каждой секундой наливавшиеся все больше алым. Словно угли в камине. И в этом бордовом зареве отражались клены, небо и… грязная я с бешено колотящимся сердцем.

Вдруг мое отражение потемнело. Я увидела, как расширяются мужские зрачки и багрянец уступает место их черноте, как жилка на виске Вирсента начинает бешено пульсировать, как его дыхание становится горячим, обжигающим кожу на моих щеках.

Мне показалось, еще секунда – и некромант чуть приподнимет голову и… поцелует! Я невольно наклонилась навстречу, поймав себя на мысли, что хочу узнать вкус этих упрямых губ."

"Но в последний момент Вирсент замер. Его рука, что лежала на моей спине, бережно держа, будто боясь отпустить, вдруг окаменела, пальцы впились в мокрую ткань платья.