Таня Гроттер и проклятие некромага

Наконец Теренций понял, что жизнь его прошла напрасно и приготовить эликсир невозможно. Он отчаялся и проглотил ядовитую пилюлю. Он так никогда и не узнал, что раствор из его последней колбы, который он не процедил, потому что думал, что это бесполезно, и стал знаменитыми каплями бодрости Теренция…

– Всего шаг отделял его от победы, когда он опустил руки, – сказала Таня.

– Вот именно, – кивнула Медузия.

Дверь, скрипнув, открылась. Таня подумала, что никогда ее не выпроваживали с такой непринужденностью.

Когда Таня оказалась в своей комнате, часы как раз пробили два. Полировка контрабаса была чуть теплой. Струны обиженно загудели, когда Таня коснулась их смычком. Таня села на контрабас и скользнула в окно. Луна расплывалась по промокашке туч светлым пятном, скорее белого, чем желтого оттенка. Больше всего она походила на яичницу.

«Я скажу ему: «Уходи!» Просто одно слово. Пронесусь над крышей и скажу», – решила Таня.

После разговора с Медузией она ощущала себя значительно увереннее.

Бейбарсов полулежал у главной вентиляционной трубы, из которой смутно тянуло запахом ванили, и что-то читал при лунном свете. В его позе было столько снисходительного спокойствия, столько уверенности, что она придет, что Таня испытала странную смесь обиды и гнева. Нацелив смычок, Таня бросила контрабас вниз и пронеслась в десяти сантиметрах от его лица. Если бы он сейчас встал, контрабас снес бы ему голову.

– Уходи! – крикнула Таня, делая крутой разворот, по технике близкий к драконбольному перехвату мяча.

Бейбарсов лениво поднял на нее глаза.

– Тебе не идет, когда ты злишься! Ты становишься смешной! – сказал он.

Таня растерялась. Она ожидала совсем других слов.

– Бейбарсов! Не заговаривай мне зубы! Я говорю: уходи! – крикнула Таня.

Она вновь промчалась мимо Бейбарсова, в последний момент резко перебросив тело вправо и скользнув под днище. Тут прямо по курсу выросла труба, и Тане, чтобы не разбить контрабас, пришлось совершить экстренную посадку на крыше. Бейбарсов лег на спину и, закинув руки за голову, смотрел на нее снизу вверх.

– Вот мы и спешились! Согласись, что так лучше, чем летать туда-сюда, – сказал он.

Таня с досадой оглянулась на контрабас, который так некстати подвел ее. Ей хотелось сразу заговорить о главном, но она медлила. Ей мешал взгляд Бейбарсова. В нем были насмешка и страсть. Это был взгляд черной пантеры, которая лежит на ветке и смотрит на приближающуюся лань. Смотрит спокойно, почти доброжелательно. Однако когда лань окажется рядом, ее не пощадят.

– Ты бросил Зализину! Это жестоко! – зачем-то сказала Таня.

Бейбарсов усмехнулся.

– Ни один цирк не работает круглосуточно. Клоуны тоже должны отдыхать, – сказал он.

– Ты давно в Тибидохсе?

– Можно и так сказать, – таинственно отвечал Глеб.