Таня Гроттер и проклятие некромага

Скала стремительно взметнулась и нависла над ней. Ягун замешкался и, подброшенный на десяток метров вверх, едва успел произнести ускоренное тормозящее заклинание.

– А-а-а! Скальный дракон, мамочка моя бабуся! Я сошел с ума! Усыпите меня кто-нибудь! – завопил он сверху.

– Да. Отличный скальный дракон. Немного заспанный, немного контуженный, но несколько ведер ртути приведут его в чувство, – подтвердил Тарарах.

Но дракон и без ртути с каждой секундой демонстрировал все большую подвижность. Скалы – или скорее то, что казалось скалами, – вздыбились. Дракон поднялся на лапы. Раскинул крылья. Полетели мелкие камни. Дракон был огромен. Искристый рядом с ним казался рахитичным недомерком, который соглашается есть манную кашу только в присутствии взбешенного папы.

Что касается Тангро, то едва ли новый дракон вообще его замечал. Правда, упомянутые мелочи никак не мешали Искристому и Тангро пребывать в полном восторге. Оба дракона носились вокруг нового и «распушали пламя», то есть выдыхали его широким негорячим веером.

Ягун, вновь уже стоящий на земле, уставился на них с недоумением.

– Что за дела вообще, а? Ничего не понимаю. Я думал: драконы, встретившись, рвут друг друга, как тузик грелку! А тут и грелка цела, и тузики смирные, как психи после укола! – сказал Ягун.

– Самцы – да. Бывает, что и рвут, – кратко ответил Соловей.

– Угадал!.. Это молодая симпатичная девушка, – заметил Тарарах.

Ягун красноречиво кашлянул и, склонив голову, стал разглядывать дракониху. Короткие лапы. Громадные перепончатые крылья. Мох под глазами. На шее в трещинах чешуи пророс кустарник.

– Ну да, ну да… – сказал Ягун. – Красота, она, конечно, многогранна. Однако если бы Лоткова так выглядела, я бы тихо охнул.

– Тихо у тебя бы не получилось. Ты охнул бы громко и многословно, – заверил его Ванька.

В отличие от Ягуна он немного больше понимал в драконах и разглядывал дракониху с искренним восторгом.

– Она слишком долго была в спячке. В Тибидохсе ее чешую натрут перцем и отполируют струей мелкого песка, – сказал он Тане с такой зашкаливающей нежностью в голосе, что ей тоже захотелось стать драконихой.

«Пусть меня тоже натрут перцем и отполируют струей мелкого песка! И со мной он ласков, но не так! Видимо, чтобы Ванька любил тебя на полную катушку, нужно быть лягушкой с перебитыми лапками!» – подумала Таня с легкой завистью.

Тарарах и Соловей обошли вокруг драконихи.

– Думаешь, рана уже заросла? – озабоченно спросил Соловей.

– Похоже, да. Вон ту трещину над лапой видишь? Это затянувшийся шрам, – отвечал Тарарах.

– А огонь? Как считаешь, она не утратила свой прежний жар?

Дракониха немного опустила морду, втянула ноздрями воздух и вдруг выпустила толстую струю огня. Струя с шипением умчалась к горизонту.