Академия (не)красавиц

Начхать на этикет! Он сам сказал, что разговор личный и мы можем говорить прямо. Да, это вовсе не подразумевало подлинной искренности и словоохотливости, ведь где королевская семья, там по умолчанию нет и намёка на иномирные демократические веяния.

Но я не могу. Не могу. Не хочу. Не сейчас.

Так несправедливо!

Ужасающе несправедливо!

Я только почувствовала вкус обучения в академии, начала мечтать о посещении других миров, а меня хотят связать обязательствами и обязанностями невесты принца.

— Серена, посмотри на меня.

И снова приказ.

Поднимаю голову. Открываю глаза. Ни слезинки, взгляд прямой и уверенный. Лицо безмятежное. А в душе — выжженная пустыня.

— Да, Никиас?

Голос звучит ровно, но… слишком ровно.

И меня бы спас дар, но нельзя, он не простит.

— Твоё сердце связано?

И что ему ответить? Правду? Неправду? Полуправду? Без дара солгать невозможно, мы все связаны клятвой верности.

Люблю ли я Эйнара? Да я его ненавижу! Ненавижу уже несколько лет! Глубоко и отчаянно. Так, как только может ненавидеть отвергнутая женщина.

Я не могу! Не хочу его любить! Он мне просто нравится! Немного. Когда не ведёт себя как осёл.

Только вот, убеждения разума не работают. Чтобы я себе не внушала, а моё сердце до сих пор связано. И клятва верности королевской семье это подтверждает, уничтожая самообман на корню.

Губы сами шепчут: «Да»

— Этот вопрос решим, — звучит приговор. — Есть немало вариантов.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты всерьёз думаешь, я тебе отвечу?

Никиас улыбается. Ненавистное мне чувство мужского превосходства так и сквозит в его словах, мимике, позе. Он знает себе цену, владеет недоступной другим информацией, прекрасно держится и органично притворяется рубахой–парнем. Хорошо, я изначально держалась с ним отстранённо.

— Разговор у нас вышел доверительный, потому вполне мог бы, — ответила спокойно. — Ты окончательно определился или это предварительная оценка ситуации?

— Не пытайся найти выход из капкана, Серена, ты в него угодила с момента рождения, — произнёс Никиас, склонившись к моей руке для поцелуя.

Пальцы непроизвольно дрогнули.

Вот как.

Ещё один элемент изящной и жестокой головоломки.

У кого ещё могло быть необычное и редкое зелье, которым опоили Эйнара, подставив меня? Ответ напрашивался сам собой. И фраза Никиаса, что можно решить вопрос с любовью, лишь подтверждал теорию. Ведь по официальным данным избавить от искренних чувств никак нельзя.

— Ник, могу ли я просить тебя не афишировать принятое решение? Я бы хотела закончить Сантор в качестве обычной ученицы, побывать в других мирах, исполнить хотя бы часть своих мечтаний, прежде чем они станут мне недоступны. Ты знаешь, я давала клятву верности твоей семье и не смогу её нарушить ни при каких условиях.

— Сбежать не выйдет.

— И не собираюсь.