Некоторым образом драма

Хотя из-за кривизны поверхности Венеры оптическая толщина слоя должна увеличиваться к лимбу… (Вопль из короба Ираиды Родионовны.) Что у вас там, бабушка?

Ираида Родионовна. Сесть-то пригласи. Девять десятков с хвостиком да еще с коробом таскаюсь… Он, Мурзик, лихонько мое, там бултыхается…

Данила Васильевич (продолжает говорить в телефон). В первом приближении, Эдуард Юрьевич, альбедо учитывать не будем. А секретарю я сам скажу, чтобы текст – «автор глубоко благодарен профессору Башкирову и доценту Башкировой за предварительный обсчет излагаемых идей» – был набран нонпарелью. До вечера!

Ираида Родионовна усаживается в кресло, короб ставит рядом, говорит одновременно с Данилой Васильевичем.

Ираида Родионовна. Его соседка-ирод ногой ударила, в животик, грыжа теперя. А раньше сынок соседки глазок выколол – Мурзик по колидору кружит, кровь из его… (Снимает нечто вроде поневы, кладет на короб.) Так бултыхания-то Мурзика и вовсе не слышно будет. Чтоб гвоздем-то ржавым кота-то в глаз!.. (Даниле Васильевичу.) Чего ж ты голый живешь? Не простудишься?

Галина Викторовна. Даня, оденься!

Данила Васильевич уходит в спальню.

Ираида Родионовна (Галине Викторовне). Дремливая я старушка, от диабету лечусь. А дедушка его, муженька твоего, царствие ему небесное, бывало, ущипнет меня в темном уголке и еще прикрикнет: «Не балуй, Родя!» Ох и озорник был! Твой-то на него – вылитый! – похож.

Галина Викторовна. Вы находите?

Пауза. Аркадий заглядывает во все двери.

Аркадий. Галина Викторовна, а что там за штука висит? Странный фотомонтаж.

Галина Викторовна. Это профиль Моны Лизы, а не штука. Профиль рассчитала ЭВМ по ее фасу. Под моим, молодой человек, руководством. Для ЭВМ нынче такое – раз плюнуть. Я могу заложить в машину фото вас – новорожденного, а через пару минут получите свое изображение в гробу в столетнем возрасте. Хотите?

Аркадий. Право дело, покойники в жизни надоели. А скажите, есть в женщинах бес? Ну, «частица черта в нас заключена подчас»?…

Галина Викторовна. Да, несомненно. Помню, занесло как-то в Печорский монастырь на экскурсию. – Монах там был один, молодой, строгий… Ну, это к делу не относится.

Аркадий. У вас пудель или сенбернар? Скорее, мне кажется, пудель.

Галина Викторовна. Не угадали. Как раз сенбернар. Ромул зовут.

Аркадий. Тогда вы, вероятно, любите классическую литературу. Много романов читаете?

Галина Викторовна, Какой вы, молодой человек, любопытный! Тогда знайте, что женщины устают от чтения быстрее мужчин. В свободные дни я читаю художественное по утрам. Утром мы – меньше женщины, нежели вечером.

Аркадий. Данилу Васильевича очень любите?

Галина Викторовна. Что это значит, молодой человек? У нас с ним чисто деловые отношения.

Аркадий. Не надо, Галина Викторовна.