Некоторые не попадут в ад

Тебя никто не просил жену оставлять, детей бросать, голову носить, вставай в очередь.

Не встану… Так что — нет ответа.)

Уже на российской стороне, из последнего хулиганства на вопрос погранца: «Военный?» — ответил: «Да, военный», — мне тут же: «Пройдёмте со мной».

Завёл меня в отдельное здание, в отдельное помещение, там сидит человек в гражданской одежде: видный, с крепкими челюстями, лет тридцати трёх. Посмотрел на меня, потом на пограничника, и говорит ему: «Ты знаешь, кого ты привёл?» Тот в ответ: «Нет». — «Ну, веди обратно».

Я мысленно поблагодарил труженика российских спецслужб — в кои-то веки меня узнали на этой заставе в лицо.

На улице ещё двое в форме ко мне пристали, не унимаются: откройте капот, багажник, двери, мы посмотрим.

Обычно сделают два торопливых полукруга около машины, бардачок распотрошишь, сумку для вида распахнёшь, они для вида посмотрят, и — бывай.

Но тут что-то пошло не так.

Это подними, это поставь, кресло отодвинь, теперь задвинь до максимума, другое отодвинь, теперь задвинь до максимума, а задние кресла складываются? — складывай, теперь раскладывай, сумку вынеси вон на ту скамейку, всё из неё выложи, — всё выложил? — а это что? — скрепка? — а чего не выложил? — клади всё обратно.

Багажник. Где инструменты. Открывай. Где насос? Покажи. Что за пакет? Вытряси. Всё вынимай из багажника и на асфальт, вот сюда.

(Если бы они так проверяли каждую машину — очередь никогда бы не кончилась. Она бы стояла ровно от таможни до площади Ленина в Донецке.)

Наконец, нашли то, что искали:

— Вон тот магазин мне подайте.

— Какой магазин? — я даже не понял.

— Под сиденьями предмет.

Я сидел в багажнике, как скворец: только что показывал им завалявшиеся грязные тактические перчатки и выворачивал их наизнанку.

— Не вижу никакого предмета.

— Протяните руку. Вот туда. Да. Берите.

Протянул руку, что-то нащупал: чёрт, бляха-муха, мать вашу: реально магазин, полупустой.

— Так, — сказал пограничник бесстрастно. — Будем оформлять.

Я бросил магазин обратно в багажник и стоял, совершенно ошалевший.

«Охереть, — повторял мысленно. — Охереть. Просто охереть».

Через минуту подошёл тот самый, из спецслужб, с крепкими челюстями:

— Ну, Захар Батькович? Как же так?

— Да я сам охерел, — говорю. — Я на этой машине тонну оружия перевёз. Попасться с полупустым магазином — вообще смешно.

Он отвёл меня в свой кабинет.

— У вас часто такое случается?

— Периодически сажают, а как же.

Не, ну нормально: два года заниматься контрабандой, крышевать незаконные вооружённые формирования, создавать незаконные вооружённые формирования, стрелять по людям со всего подряд, покупать не ПМ со сбитыми номерами в лесу у озирающихся барыг — а пулемёты и миномёты, гранаты ящиками возить, — и сесть за рожок.