Уравнение с тремя неизвестными

Их мог найти кто-то из их потомков и оказаться достаточно алчным и не отягощенным моралью человеком, чтобы захотеть завладеть ими, причем в одиночку. – Дорошин вздохнул.

– Это могут быть либо потомки Петра Токменева, а это Нина и ее сын Никита, либо потомки Алексея Никанорова, то есть хозяева, продавшие Киреевым этот дом, либо Павла, как какая-то там дальняя правнучка няни Лизы Токменевой-Никаноровой. Никаких других родственников у жены художника нет, – не сдавался Горелов. – Нина точно ни при чем, хозяева дома ни за что не продали бы его, если бы знали, что тут может быть спрятано сокровище. Так что остается только жена Гриши. Вот с ней и надо разбираться хорошенько.

– Но Павла познакомилась с Гришей задолго до того, как Киреевы купили этот дом, – не согласилась Лена. – То есть если исходить из вашей логики, то ее семья давно знала о том, что в доме художника Никанорова хранится старинный клад, искала к нему подходы, выкурила из него предыдущих хозяев, а после этого дом взяли и купили их сваты? Таких совпадений не бывает.

– Совпадения бывают еще и не такие, – покачал головой Горелов. – Кроме того, это мы с чужих слов знаем, что дом Эдуарду посоветовал его сосед Кисловский. А что, если он сделал это по просьбе Павлы или ее родных? Такую версию вы не рассматривали?

Пришлось признаться, что нет, не рассматривали. Наверху послышались звуки шагов и голоса. Киреевы проснулись и должны были вот-вот спуститься в кухню, где Дорошин, Лена, Горелов и Бекетов устроили свой «совет в Филях». Разговор, не предназначенный для чужих ушей, нужно уже свернуть.

– Действуем так, как договорились, – сказал Бекетов. – Вам, Вадим, позвонила ваша мама, поэтому вы вернулись из больницы и уезжаете в Рыбинск. Обратились ко мне за разрешением, я приехал, чтобы на месте оценить серьезность проблемы. Что делать в Рыбинске, в первом приближении понятно. Детали обсудим по телефону.

– Понял, – кивнул Горелов.

Лена прислушалась к шагам и голосам наверху. Судя по всему, времени у нее оставалось совсем немного.

– Вадим, – быстро сказала она Горелову, – очень важно, чтобы вы подняли в архиве все существующие данные еще по одному человеку. Меня очень интересует управляющий леонтьевской усадьбой. Человек, крайне близкий к Петру Токменеву. Настолько близкий, что тот считал управляющего своим наставником.

Глава седьмая"

"Вот уже третий день Вадим сидел в архиве вместе со своей мамой, доктором исторических наук Галиной Александровной Гореловой, испытывая по этому поводу дикий дискомфорт. Он с детства ненавидел запах архивной пыли. Маленький Вадик часто болел, и работавшая над диссертацией мама брала его с собой туда, где она собирала материал для своей кандидатской.