Уравнение с тремя неизвестными

Она, видимо, изумилась не меньше, задергала ногами, пытаясь освободиться из его рук, вывернулась, вскочила с качелей и отбежала в сторону.

– Вы с ума сошли, что ли?

– Может, и сошел, – буркнул Горелов. – Нина, ну мы же с вами не дети. Может быть, пора перестать носить траур по умершему мужу? Почти четыре года прошло. Или я настолько вам противен?

– Дело не в этом! – воскликнула Невская. В голосе у нее звучали слезы. – Дело в том, что я не могу вам доверять. Вадим, вы обманули меня, нас с картиной. Вы соврали, что не разбираетесь в искусстве. Вы были здесь, когда Дорошины принесли в дом второй портрет кисти Никанорова. И после этого убили Эдика. Никто, кроме вас, не имеет отношения к этим двум портретам одновременно. И к Рыбинску тоже. Как я могу вас целовать? Что со мной потом будет, если выяснится, что вы имеете отношение к убийствам Эдика и моего мужа?

– Но я не имею к ним отношения!

– Вы так говорите. Но я не могу быть в этом уверена.

– Какие страсти, – фыркнула Елена. – Муж, а тебе не говорили, что подслушивать нехорошо?

– Нехорошо, – согласился Дорошин и закрыл окно, – но иногда полезно. А девочка-то права. Мы действительно слишком мало знаем об этом бизнесмене, да и то с его слов. К сожалению, выяснить его подноготную у Эдика уже не получится. Одно можно утверждать твердо. Горелова не было изначально в числе приглашенных. Он свалился Эдику на голову в день торжества по довольно надуманной причине, остался на вечер, а потом и на ночь. И про рыбинское прошлое Никанорова и его жены мы знаем только со слов Горелова, как и историю портрета Петра Токменева и его семьи. Другими словами, мы знаем то, что Вадим Горелов счел необходимым нам изложить.

– Будешь копать в этом направлении? – спросила Лена.

Своего мужа она знала очень хорошо.

– Покопаю, – кивнул Дорошин. – Лишним в любом случае не будет.

Он задернул тюль и отошел от окна.

– Попрошу у Татьяны разрешения поработать за компьютером Эда в его кабинете.

– А я предложу свою помощь в приготовлении обеда, – согласилась Лена.

Они спустились вниз. Дорошин, получив полный карт-бланш, скрылся в кабинете, Лена присоединилась к Татьяне, колдующей у плиты.

– А где все? – спросила она. – Как-то это неправильно, что мы свалили на тебя все домашние хлопоты. Тебе и так тяжело.

– Ты знаешь, мне так легче, – покачала головой Татьяна. – Невозможно же целый день лежать и гонять в голове тяжелые мысли. Я так вам благодарна, что вы остались и я не одна.

– Но давай я тебе хотя бы помогу.

– Давай, – согласилась Татьяна. Голос у нее был сухой, безжизненный, надтреснутый. – А то одна я долго провожусь. Павла уехала детей проведать, Гришка на работе, у Нади сегодня выходной. Я ее отпустила, потому что у нее мама болеет. Вадик в галерею пошел. Злющий как черт.