Уравнение с тремя неизвестными

Но потом, после, когда Петя усадил меня в машину, которую оставил за углом, и сел за руль, я увидела, что с улицы Левитана повернул человек. Я его узнала.

Она снова замолчала, тяжело дыша. Лене показалось, что Бекетов зарычал.

– И кто это был? – спросил он, стараясь говорить ровно.

– Я не знаю, как его зовут. Молодой человек, совсем мальчик. Он был на юбилее Эдика. Ставил музыку.

– Костик, – не сказала, а выдохнула Татьяна. – Константин Галкин! Сын нашего прораба Миши, который отвечал за ремонт.

– Отлично, – мрачно подытожил Бекетов. – Теперь у нас появились вопросы еще и к Костику.

* * *На следующий день молодого человека официально вызвали на допрос к следователю. О его результатах Бекетов вечером рассказал Дорошину. Виктор был уверен, что следователь навел о нем справки и получил рекомендации, разумеется, самые положительные. Иначе бы он не стал так слепо доверять человеку, находящемуся, на минуточку, под подпиской о невыезде.

Другими словами, к Виктору Дорошину и его жене Елене Золотаревой у следствия претензий не было, и отменить подписку не давали процессуальные процедуры, которые, разумеется, следовало соблюсти. Из-за невольной задержки в Москве Елена немного переживала, но лишь потому, что дома оставались дети: шестилетний сын и четырехлетняя дочка.

Правда, дети гостили у друзей семьи Феодосия и Сони Лаврецких, в доме которых тоже подрастали малыши. Детям было весело, по родителям они ничуть не скучали, а в качестве пригляда никто не сомневался. Феодосий и Соня все делали на высшем уровне. Профессионализм их няни не вызывал вопросов, сами они очень любили детей и проводили с ними все свободное время, а кроме того, имелась еще и мать Феодосия Ольга Савельевна, которая просто обожала малышню. Та платила ей тем же.

С других позиций затянувшиеся каникулы беспокоить и вовсе не могли. В галерее Елена оформила отпуск, в который не ходила с того момента, как вышла из декрета, так что дней у нее накопилось достаточно. Работающий сам на себя Дорошин никаких срочных заказов сейчас не имел, а поддержать Татьяну и дождаться похорон друга считал правильным.

Кроме того, Елена наслаждалась тем, что они с мужем могут впервые за долгое время быть вместе. Никто не спешил на работу, их не отвлекали дети, и они практически целый день могли вести неспешные беседы обо всем на свете, гулять по утопающим в зелени улочкам Сокола, рассматривать дома, придумывать биографии живущих за забором людей, а главное – обсуждать расследование. Снова общее для двоих.

Это было так захватывающе, так интересно. Лена даже самой себе боялась признаться, как сильно ей, оказывается, не хватало объединяющего их дела.