Трио неизвестности

Всего две секунды были у Матиаса на размышление, на то, чтобы понять, что его видят, удивиться тому, что его видят, сделать вид, что не удивлён тем, что некая станция его видит, и придумать ответ, который удовлетворит Атерио.

– Веду преследование. Приём. – Матиас ответил по наитию и понял, что не ошибся.

– Я наблюдаю вас уже десять минут, Брыжджынски. Вы не можете догнать тихохода. Приём.

«Наблюдает меня?!» Больше всего на свете Шилову хотелось громко выругаться, но он сдержался. Офицер всё-таки.

– Барахлят два маршевых двигателя. Приём.

– Почему не жапросили помощь? Приём.

– Я его достану, – уверенно ответил Матиас. – Расстреляю, когда он встанет на прыжок. Приём.

– Неоправданный риск, – решил капитан-лейтенант Атерио. – Вы можете не успеть положить его на жемлю. Теперь это наша проблема. Прикажываю перейти на малый ход и не приближаться к цели ближе чем на четыре лиги. Конец свяжи. – Отключил связь, поскольку не сомневался в ответе: ни один здравомыслящий капитан не станет спорить с распоряжением, полученным от командира станции класса РН, и громко объявил: – Боевая тревога!

Санкции на удар Атерио не требовалось: Канцлер приказал уничтожить Девятнадцатую Астрологическую полностью, вплоть до последнего судна, и отмены распоряжения не поступало. Помощники капитан-лейтенанту тоже не были нужны – его рабочее место было сконструировано так, что он мог в любой момент перевести станцию РН06 в боевой режим.

Для этого требовалось вставить и повернуть ключ, выданный Атерио перед вахтой, – сделано. Дождаться короткого гудка сирены – прозвучал. Плавно потянуть рычаг, запуская машину, о принципе действия которой капитан-лейтенант не имел ни малейшего понятия, – выполнено. Почувствовать вибрацию – когда включалось спрятанное под землёй устройство, каменистая Близняшка принималась дрожать в радиусе полутора километров. Дождаться появления в «дальнем глазе» красного крестика, аккуратно навести его на цель и надавить на педаль. Привычно морщась от громкого воя сирены.

Он хотел крикнуть: «Стой!»

Но понимал, что нельзя выходить в эфир.

Он хотел сказать Алецкому: «Прощай, брат!»

Но понимал, что нельзя выходить в эфир.

Он хотел убить тех, кто собрался уничтожить его друзей.

Он ничего не мог сделать. «Эл Шидун» приговорён, это не изменить, не исправить… Должен ли «092» погибать с ним? Нет. Ответ жёсткий, гражданскому он покажется эгоистичным, но… Нет. Не потому, что страшно умирать, а потому, что так – правильно. Выжить, чтобы убить. А до тех пор – терпеть. Терпеть, как бы горько ни было.

Шилову доводилось воевать, и он точно знал, что должен сейчас делать. Не то, чего хочет. Ни в коем случае не то, чего хочет.

– Самый малый вперёд.

И закусил губу, увидев, как над научным судном разверзлось небо.