Неистовый викинг

— Только он никогда не воспринимал меня, как родную, — тихо промолвила Лидия, — для него я навсегда осталась ребенком Дэниела.

Рут промолчала, словно подтверждая справедливость замечания дочери. От страшного открытия у Лидии закружилась голова.

— Ты собиралась уйти от Эдварда. Значит, ты планировала… — Девушка не могла допустить мысли, что ее мать, возможно, подумывала сделать аборт. — Ты не думала о том, чтобы растить меня в одиночку?

— Мои родители были уже слишком старыми. Полли обещала помочь, но я не хотела взваливать эту ношу на ее плечи.

— А почему ты не отдала меня в семью Дэниела? Наверняка они были бы рады ребенку погибшего сына.

— Мы с Эдвардом решили сами воспитать тебя.

Лидия скривилась. Все это было лишь для того, чтобы спасти лицо, не подмочить репутацию.

— Значит, у меня есть и другие родственники? Которые, возможно, приняли бы меня такой, какая я есть?

— Они ничего про тебя не знают.

— Может, стоило им сообщить?

— Это ничего бы не изменило.

— Нет? А так лучше? Да я для тебя воплощенное чувство вины, а отец, — или как теперь ей называть этого человека? — а отец, видя меня, снова и снова переживает обиду на свою судьбу.

— Не преувеличивай, Лидия, ты сгущаешь краски.

По тону голоса матери Лидия поняла, что та уже взяла себя в руки, и теперь перед девушкой вновь уравновешенная и неприступная женщина, привыкшая контролировать себя и ситуацию.

— Сгущаю краски? Ты полагаешь? Нет, мам. Я всю жизнь чувствовала, что меня не любят, и из кожи вон лезла, лишь бы завоевать вашу с отцом любовь. И все мои попытки были заведомо обречены на провал.

— Лидия, — заговорила было Рут, но девушка не дала ей закончить:

— Нет уж, сначала ты выслушаешь меня, хотя бы раз в жизни. У меня было ужасное детство. И я убила столько лет жизни, пытаясь угодить вам, изучала в университете право вместо того, чтобы заниматься тем, к чему лежит душа. Сегодня я узнаю, что человек, которого я считала отцом, вовсе таковым не является. И всю жизнь меня окружали ложь и притворство. И я имею полное право немного понервничать по этому поводу, ты не находишь?

— Я не для того тебя воспитала, чтобы ты на меня кричала.

Если учесть тот факт, что мать вообще ее не воспитывала. И как можно оставаться столь невозмутимой, раскрывая перед дочерью подобные тайны!

— Ладно, думаю, больше нам говорить не о чем. Последний вопрос. Почему ты была против моих занятий рисованием? Это тоже как-то связано с Дэниелом?

Рут сухо произнесла:

— Он был художником.

Коротко и ясно. И никаких тебе подробностей. Разве можно ожидать от матери большего. Остается надеяться, что подробности знает Полли.