Неистовый маг

Мысленный контакт с ножом немедленно все расставил по своим местам. Кинжал решительно обиделся на своего хозяина, который посмел его бросить пылиться где-то в доме, пока сам пошел кого-то убивать.

Во всяком случае нож был абсолютно уверен, что Алекс убивает где-то без него.

Подобная ревность и обида могли тронуть или развеселить Вульфса, если бы не уже четыре жертвы, почти рехнувшаяся исполнительница всего этого и какие-то нелепые требования к нему самому.

Произошел небольшой диалог, где Алекс пообещал выкинуть кинжал в самую глубь хаоса, если он еще хоть раз начнет творить такой беспредел и тем более ставить ему условия.

Нож остался при своем мнении, но пообещал больше не убивать людей своего хозяина.

Тем не менее, после этого разговора Вульфс предпочел таскать нож с собой. Конечно, он пару раз оставлял клинок дома на долгое время, проверяя тот на прочность держания обещания.

Жертвенный нож выдержал проверку, оставшись обычным ножом, никак себя не проявив. Может он и впрямь осознал свой проступок, хоть Алекс больше склонялся, что ему просто хватило мозгов затаиться.

Правда после этого кинжал повадился притягивать чужие взгляды, учитывая же то, что Вульфс носил его на поясе со стороны спины… Землянин в какой-то момент начал замечать странные продолжительные взгляды аристократов, упирающиеся чуть ниже его кирасы.

Как итог, мог бы случиться небольшой конфуз, посредством смерти нескольких представителей древних родов от теплового удара магией хаоса. Вот только к счастью голубой крови Алекс решил сначала поговорить, поинтересовавшись: «Не охренели ли они все часом?»

После этого жертвенный клинок получил еще один втык, правда послабее прошлого.

Забавное наблюдение. Так, землянин с шоком узнал, что нож специально убивал лишь мужчин слуг, не трогая женщин.

Кинжалу нравилось, когда его носили тонкие женские пальчики, мужчины же ему решительно не нравились. Алекс пытался разобраться в логике ножа, но не преуспел. Одно слово — хаотический артефакт.

Благо, по отношению к нему самому клинок испытывал лишь искреннюю преданность и привязанность. Другое дело, что даже столь светлое чувство было окрашено в кроваво-черный цвет смертями четырех невольных жертв.

Хаос, даже когда сам хочет полюбить, делает это так, что кровь стынет в жилах даже у подготовленного человека. Вульфс же принял безумную любовь клинка как должное. Ему ли осуждать кого-то за желание всех поубивать?

Хруст вонзившегося в грудь кинжала и судороги умирающего эльфа не могли прервать размеренную беседу двух уважаемых магов.

Крики, взрывы и выстрелы — все это стало уже давным-давно привычными мелочами, на которые маги их уровня могли не обращать внимания. Вокруг каждого из них стоял напитанный под завязку энергетический барьер.