Час негодяев

Сама река широченная, на ее берегу всегда бывают неконтролируемые воздушные потоки – это следствие разницы температур над землей и над водой, а тут рядом еще и мост с интенсивным движением машин, что создаст дополнительные искажения. Он прикинул, смог бы он стрелять сам в таком случае, и понял, что вряд ли.

Одну из веб-камер он примостил за перила, чтобы смотрела на мост. Вторую – так, чтобы смотрела на выезд из города и зеленую зону. Камеры были не широкоугольными, но с приличным углом зрения, в оригинале они использовались для того, чтобы родители могли контролировать поведение бэбиситтеров[36]. Это будет не лишним, если тут будет какая-то движуха, он сможет это увидеть.

Проверив, как поступает видео с обеих камер – оно поступало, – он пошел обратно к машине…

Дюбуа иногда говорил – всегда оставляй человеку иллюзию выбора. Иллюзию – не право.

Дом Охрименко он нашел легко, как и любой снайпер-разведчик, он отлично ориентировался в незнакомой местности и запоминал с первого раза любой маршрут. Остановив машину в начале улицы, он осмотрелся… все было так же, как и прошлый раз, но что-то его опять беспокоило.

Он потратил двадцать минут времени, чтобы понять, что именно его беспокоит, но так и не понял. Наконец, решившись, достал телефон.

– Мистер Охрименко?

– Кхе… да.

– Это Козак. Посольство США.

…

– Помните наш разговор?

– Э… да.

– Соберите все документы, деньги в доме и выходите. Идите к Амурскому мосту, – он специально назвал мост неправильно, чтобы запутать, – и ждите нас там. Мы подберем вас.

– Что… зачем?

– Вы хотите попасть в Соединенные Штаты?

– Да.

– Тогда делайте, что вам говорят!

Рявкнув, Козак отключил телефон и сполз вниз по сиденью. Лучше, если его видеть не будут…

Охрименко появился на улице минут через тридцать с небольшой сумкой. Осмотрелся, пошел в одну сторону, затем, словно спохватившись, – в другую. Судя по походке, если он и был пьян, то несильно.

Козак пропустил его мимо машины… теперь он в чем-то был уверен. Не началось движение, не подъехал большой белый фургон местной прачечной. В общем, никаких признаков того, что Охрименко находится под контролем или под наблюдением. Это могло быть и хорошо, и плохо. Хорошо, если те, кто играет здесь в игры, действительно отстают от него и не ожидают от него этого хода. Плохо, если этот старый, опустившийся пьяница навешал ему лапши на уши, а он поверил.

Охрименко ковылял дальше, к дороге. Козак выждал какое-то время, затем вышел из машины и догнал бывшего снайпера.

– Охрименко…

– Есть одна вещь, о которой мы не поговорили, Охрименко… – сказал Козак, прислонившись спиной к ограждению набережной.

– Вещь? – настороженно сказал бывший снайпер.

– Да. Точнее – событие.