Негодяй

Если тебе захочется сорваться с места и помчаться на край света, туда, где произошло землетрясение, цунами или бог знает что еще, пожалуйста, я не буду препятствовать тебе. Но я не позволю, чтобы ты встречалась там с бывшим мужем. Я уверен, что оказание помощи детям — всего лишь предлог, с помощью которого он хочет выманить тебя к себе. Я не верю, что этого легкомысленного человека так сильно тронуло горе обездоленных сирот. Блейк — эгоист до мозга костей, его не интересуют чужие проблемы. Ты сама говорила мне это. Он придумал уловку, чтобы встретиться с тобой, и ты это прекрасно понимаешь.

— Ты ошибаешься, Чарлз, — спокойным тоном возразила Максин. — Я тоже раньше считала его законченным эгоистом, но теперь почувствовала к нему уважение. Я хочу помочь ему. Сделаю все, что смогу для несчастных детей. Пожалуйста, постарайся понять меня.

Чарлз ничего не ответил ей. Повесив трубку, Максин глубоко задумалась. Ее беспокоило то, что Чарлз совершенно не выносит Блейка. Это могло осложнить их совместную жизнь и испортить отношения Чарлза с детьми, которые любили отца. Максин надеялась, что рано или поздно Чарлз изменит свое негативное мнение о Блейке. А пока она собиралась отправиться в Марокко. Максин не могла нарушить слово, данное бывшему мужу, и надеялась, что Чарлз поймет ее и успокоится.

— Вот дрянь! — услышала она голос дочери за спиной и вздрогнула от неожиданности.

Максин и не заметила, как Дафна вошла в комнату. По-видимому, она слышала разговор матери с Чарлзом.

— Неужели ты выйдешь за него замуж? — с негодованием спросила девочка. — Он же ненавидит папу!

— Чарлз не понимает тех отношений, которые связывают меня и вашего отца, — грустно сказала Максин. — Сам он не общается с бывшей женой. У них нет детей.

Но Максин и Блейка связывали не только дети. Бывшие супруги все еще по-своему любили друг друга. Их любовь за прошедшие годы видоизменилась, превратившись в крепкий родственный союз, который Максин хотела сохранить. Но как объяснить это Чарлзу?.. Она надеялась, что он сам все поймет.

— Ты едешь в Марокко или нет? — спросила Дафна, с тревогой поглядывая на мать.

Она считала, что Максин обязательно должна помочь обездоленным детям.

— Да, еду. Надеюсь, Чарлз успокоится, пока я буду в отъезде.

— Кого это волнует? — пренебрежительным тоном промолвила Дафна, наливая себе жидкой каши в глубокую тарелку.

Зельда в это время, суетясь у плиты, пекла блины для всей семьи.

— Меня, — сказала Максин. — Я люблю Чарлза.

Она надеялась, что дети тоже когда-нибудь полюбят его. В том, что дети настороженно относились к будущему отчиму, не было ничего удивительного. Однако это огорчало ее.

Максин на полчаса опоздала на работу, и ее график приема пациентов сдвинулся. У нее не было времени позвонить Чарлзу.