(не)фиктивная семья для мажора

И мне не очень нравится то, что я вижу. Неужели он поверит Илье? Неужели согласится? Ради контракта???

— Лерочка, как ты думаешь, достойно ли внимания предложение твоего…, — запинается, — Друга?

— Ч—что? – у меня в голове все мысли путаются. Не могу собрать их в кучу.

— Вот и я думаю, что оно достойно внимания, — Илья широко улыбается, а мои глаза наполняются слезами, — Моего кулака, — заканчивает фразу. Хрясь. Парень снова лежит, но уже держится за нос.

— Ты мне нос сломал! – вопит Илья.

— Я тебе сейчас и руки переломаю! – орёт в ответ Ник, оказываясь рядом. Нависает и снова наносит удар. По лицу.

— Эй, хватит! – кричит Илья, но Исаев не слушает его. В него словно зверь вселился.

— Ник, не надо, прошу, — хочу сказать громко, но не выходит. Голос не слушается меня. К моему удивлению, Ник останавливается. Его внимание переключается на меня. Подходит и обнимает.

— Малыш, всё хорошо? – голос такой заботливый, обеспокоенный. Без капли злости, которая присутствовала ещё пару секунд назад. Не успеваю ответить, потому что появляется Борис Ильич.

— Что за шум? Что здесь…, — осекается, увидев сына в крови, — Илюш, что случилось??? – помогает ему встать.

— Борис Ильич, — инициативу берёт Ник, — При всём моём уважении к вам, я требую, чтобы ваш отпрыск немедленно убрался из моего дома.

— Это ты его??? Я требую объяснений!! – Борис Ильич сердится, брови нахмурены.

— Это моя вина…, — бормочу, пытаясь хоть как—то выгородить Ника.

— Я сам, — обрывает меня, — Ваш сын наглым образом полез к моей жене, начал распускать руки, а затем предложил отдать её ему, поразвлечься. В обмен на содействие в работе с вами, — уверенным голосом произносит Ник. Корнилов часто моргает. Переводит взгляд с Ника на сына.

— Кхм. И за это, ты его ударил, — оценивающе осматривает Илью, — Несколько раз.

— Да. И не жалею, — сказал, как отрезал, — Мне нужно успокоить жену, а этот, пусть собирает свои манатки и проваливает. Пока я не добавил ему, для симметрии, — бросает на парня презрительный взгляд. Подталкивает меня в сторону нашей спальни, обходя ошарашенного Корнилова, и когда закрывает дверь с другой стороны, обнимает меня, прижимая к себе.

— Твою мать, как же хорошо, что я решил вернуться домой пораньше. Даша увлеклась бабушкой, я им особо был не нужен. Хотел встретить тебя. А тут…, — Исаев говорит спокойно, но я чувствую, как он напряжён. Сжимает меня так, будто кто—то хочет отобрать.

— Ник, я не хотела ничего с ним. Клянусь, — бормочу ему в грудь. Боюсь, что муж будет сомневаться.

— Я знаю, колючка, — чуть отодвигается и смотрит в глаза, — Он просто не понял твоей доброжелательности. Принял её за другое. Теперь ты понимаешь, почему я злился?

— Да. Но ты должен знать, я бы никогда не позволила себе лишнего.