Шесть тайных свиданий мисс Недотроги

Объектом эстетического и, следовательно, сексуального влечения может быть ветер, цветок… Старые сидхэ спокойно обсуждают, что не просто так появились разные виды оборотней. Более молодые считают такие истории просто смешными сказками, байками. Но если ты когда-нибудь увидишь праздники в Холмах… от внешности низших фейри можно дара речи лишиться.

У меня отпала челюсть. Ма-моч-ки.

Я вспомнила каменных троллей. И перед глазами возник романтического вида лорд, любующийся прекрасной скалой на закате. Поглаживающий ее волнующие бока, с выходами застывшей магмы.

— Все! Я больше не расспрашиваю!

Смех Фаворры отдавал слабой горечью.

— Такая нежная… Тебе нельзя расти в уровнях, менталистов третьей ступени забирают на год в университеты Высоких Домов. Не хочу, чтобы ты… ладно, не стоит об этом.

Я вспомнила счастливого однокурсника в день университетского распределения. Его прыгающие губы, шалые от счастья глаза и двух сопровождающих, с ленивыми, ласковыми улыбками. Такие как Коби Робус, третьеуровневый выпускник, вернутся домой через год. А кузнечики исчезают навечно. Нет-нет, я и сама туда не хочу.

Обняв оборотня, я погладила пальцем по уху, изуродованному шрамами. Он думал о чем-то своем, собранный и напряженный даже сейчас. И холодком пришло понимание, что Фаворра все это время так ни разу полностью и не расслабился. Ему нужно было нечто большее, чем нежность, которую мы разделяли. Я полноценно так и не почувствовала ни оборотня, ни фейри, он спрятал их от меня. То ли считал, что я не справлюсь. То ли не хотел испугать.

С такой странной мыслью я и уснула. А когда проснулась, никого рядом не было.

Глава 29. О волчьем клане, его главе, а также о сигарах, бассейне и прочих удовольствиях простой жизни

День перевалил за середину. И снова началась наша работа.

Мы — хищники темного времени суток, охотящиеся на сумрачных монстров. Отряд номер Два, машина силовых захватов 27-го Полицейского участка Зеленого Сектора. Мы — кошмарный сон преступников, длань неминуемой кары… ну и так далее.

Все это я повторяла себе, стоя в выглаженной форме за могучей спиной Буча. Здесь было спокойней.

Диего нажимал на звонок, подвешенный справа от огромных въездных ворот, и невозмутимо изучал территорию, подмечая детали.

От меня он ушел глубокой ночью, и с тех пор мы не перемолвились ни словом, только изредка, на короткие, краткие как выстрел моменты встречались взглядами. Несмотря на внешнюю холодность, я чувствовала его реальное тепло каждой клеткой тела и… этого было достаточно.

Джок тоже держался отстраненно — похоже, извинения Фаворры не до конца заживили его сердечную рану.