Шесть секретов мисс Недотроги

Но как-то так получилось само собой, совершенно случайно, что я развернулась, сдернула с почти добежавшего до меня рыжика ленту страха и почти наобум кинула ее в сторону паука.

В следующий удар сердца мы с лисом уже врывались в каюту и на пару, одним движением захлопывали за собой дверь.

— Ох, бедовая ты, — выдохнул… как его… кажется Лукас, налегая плечом на единственную тонкую преграду между нами и неизвестным чудовищем. — Всю ночь неизвестно где гуляла. Пока я чуть концы из-за тебя не отдал.

— Не бедовая, — раздался сзади, надеюсь только мне слышный сипловатый голос Кусаки, — а безголовая. Бросить котика. Одного! Без жратвы!

— Не бедовая, — раздался сзади, надеюсь только мне слышный сипловатый голос Кусаки, — а безголовая. Бросить котика. Одного! Без жратвы! — Мой случайный питомец тяжелыми прыжками примчался откуда-то с другого конца комнаты и мордой врезался мне в ноги. — А дверь-то чего держишь? Тьфу, болезная, ее теперь только хозяин, то есть ты, открыть может! Или сам корабль.

С той стороны раздался глухой удар и, почти сразу, противный скрежещущий звук. Паук не сдавался и вымещал злобу на деревянных планках. Но следующий удар был уже слабее. Надеюсь, это начала действовать моя лента испуга, повешенная впопыхах.

Я сразу приободрилась. Если раньше точно потеряла бы сознание от страха, то сейчас можно собой гордиться. Не кинулась сломя голову дальше по коридору, а сообразила укрыться в каюте и даже ментальную атаку успела провести.

— Отлично. Отпусти дверь, Лукас, — я отодвинулась, уже просто опираясь рукой на косяк и тяжело дыша. — Эта зверюга сюда не проникнет. Извини, что не ночевала в каюте — дела.

— Дела у нее! — возмущенно выводил свое Кусака. — Вот прежний хозяин всегда еду дома держал, любил меня до трясучки.

Не помню особой любви Владимира к коту, скорее верю в нежелание слушать возмущенные голодные вопли по утрам.

Кстати, я и сама ела последний раз аж вчера у Вальтеза в кабинете. Вода была в каждой каюте, а с едой в этих сумасшедших условиях оказалось напряженно. Живот, и так ноющий от стресса, еще активнее зашелся, уже в дуэте со страдающим Кусакой: «Да-да, пусто! Где сил взять, хозяйка?!».

— Надо срочно поесть, — пробормотала я.

— Это ты подумала, глядя на паука? — пробормотал Лукас, отодвинувшись от двери и почесав пятерней буйную шевелюру. Претензии Кусаки он не слышал, поэтому мое «внезапное» оголодание его несколько обескуражило. — Матушка мне говорила, что крали загадочны, но я никогда не думал, что настолько… Слушай, ты прости меня, но насчет печати корабельной я пока ничего не выяснил.

Я устало рухнула в кресло.

— Да чего уж там… Теперь мы все с печатями Ценностей и находимся неизвестно где. Это ты меня прости за то, что в этот ужас впутала.