Игры с Тенью, или Семь поцелуев для недотроги

Но несмотря на внешний вид, на губах его сияла счастливая улыбка.

— Я на ней женюсь, — заявил радостно Асвальд, закрывая за собой дверь в библиотеку. — Определенно.

— Простила? — спросил я и усмехнулся, стараясь не обращать внимание на маленького демона в моей душе, недовольно топнувшего ногой.

— Нет. Но я сделаю все, чтобы простила.

— Громкое заявление.

— Я был идиотом. Она потрясающая, Тар.

— Она дала тебе по голове заговоренной энциклопедией?

— Я просто понял, что действительно могу ее потерять… И осознал, что не хочу этого. И не только из-за наследства.

— Нет, это точно был сильный удар, — заключил негромко и нахмурился. — Ладно, Асвальд. Едь домой и почисти свои перышки, — я окинул его скептическим взглядом. — Мне будет нужна твоя помощь. Я позже отправлю тебе записку.

Асвальд кивнул и поспешил к выходу. Я же перевел взгляд на закрытую дверь библиотеки. Настроение отчего-то у меня было не таким лучезарным, как у Асвальда, на которого только что обрушилась настоящая буря.

С тяжелым вздохом я распахнул дверь и едва успел увернуться от летящей в меня толстой книги.

— Ты спятила, женщина?! — воскликнул от неожиданности.

— А, это ты, — заключила тихо Ив, сидя на полу, усыпанному сломанными белыми розами и их лепестками. — Я думала это Асвальд.

Я окинул взглядом беспорядок, царивший в библиотеке, и остановился на хрупкой женской фигурке.

Ивлин плакала навзрыд и перебирала крупные осколки фарфора, вероятно раньше составляющие вазу.

— Он случайно разбил ее, — Ив рыдала так, словно у нее огромное горе.

— Это просто ваза, Ив. Ну хочешь, я куплю тебе другую?

— Мы с мамой купили ее на Землях Пустоши, — осипшим голосом продолжила она. — Мне было семь лет. Эта ваза мне так понравилась, что мама купила ее, хотя у нас было совсем немного денег…

Я провел ладонью по лицу, совсем не понимая, как облегчить ее страдания. Ив грустила вовсе не о вазе, а о матери. И эта ничем не примечательная дешёвая фарфоровая вещь хранила воспоминания. Была тонкой связующей ниточкой для Ив.

Я сделал несколько шагов и опустился рядом с ней на колени. Она плакала — а у меня внутри все переворачивалось. Я ненавидел женские слезы. Потому что в основном считал их эгоистичной женской уловкой, чтобы повлиять на мужчину и добиться своей цели.

Но слезы Ив не вызывали во мне отвращение. Скорее желание утешить.

Я сгреб ее в охапку, и ее курносый нос уперся мне в плечо. Впервые я выполнял роль жилетки.

Да уж… Это определенный виток в моей жизни. Надеюсь вскоре я не начну вышивать крестиком.

— Хочешь пострелять, Ив? — поинтересовался я и провел ладонью по ее темной копне волос.

— По Асвальду? — всхлипнула она, подняв на меня покрасневшие заплаканные глаза.