Игры с Тенью, или Семь поцелуев для недотроги

Никогда я не желал так ничьей смерти, как Дариуса Трези.

И пуля в лоб — это было бы слишком легким способом покинуть этот мир для такого, как он. Мне было страшно представить, что ещё столько лет он творил эти ужасы, пока я колесил по Эмеральду, полностью убежденный в том, что сумел покончить с этим делом много лет назад.

Асвальд, шедший со мной рядом, бледнел прямо на глазах, когда смотрел на эти клетки.

— Я сам его убью, — голос моего брата был полон неконтролируемой злости.

— Прошу тебя оставить это право за мной, — я иронично улыбнулся.

Как только мы свернули направо, миновав все клетки, ярость снова медленно начала отключать мой рассудок. Голос Трези был слышен очень отчетливо. Прямо за углом. Вероятно именно там и находилась его маленькая обитель.

— Разве ты не хочешь стать сильнее, Кай? Твоя светлая магия вполне может уживаться с темной. Ты будешь так же силен, как моя дочь. А возможно, станешь сильнее ее.

— Не хочу, — голос принадлежал вполне взрослому парнишке.

И я снова испытал дежавю.

Вспомнил, как сопротивлялся каждому опыту. И очень быстро понял, что если воля действительно очень сильна, то даже магический ошейник не может до конца заблокировать магию. Это и помогало мне посылать к черту все проводимые надо мной опыты.

Не в силах больше слушать этого старого мерзавца я вскинул руку с револьвером и сделал шаг вперед.

— Я хочу, — произнес громко, и мой голос эхом разнесся по полупустой подвальной комнате, слепящей белизной стен.

Кирпичные стены были плотно замазаны побелкой, создавая вид стерильной чистоты.

Трези сидел за огромным дорогим столом и делал записи в толстой тетради. При моем появлении он лениво поднял голову и взглянул на меня поверх очков.

— Оттар Рейгар, какая встреча, — ядовито улыбнулся он и отложил в сторону перо-ручку. — Значит мой спектакль не удался?

— Нет, — процедил сквозь зубы, глядя на парнишку, которого выбрал себе для опытов Трези.

Ему было не больше восемнадцати. Худой, длинноволосый. Он чем-то напоминал мне самого себя двенадцать лет назад. Его руки были закованы в толстые цепи, свисающие с потолка, а на шее находился магический хомут. Взгляд его карих глаз не был затравленным, скорее наоборот. Он смотрел на меня исподлобья. С вызовом и ненавистью. Вероятно, не увидев во мне спасителя. Но у парнишки определенно была огромная сила духа.

Продолжая целиться в старика, я подошел к столу и схватил связку ключей, лежащую на горе бумаг.

— Освободи парнишку, — я бросил ключи младшему брату и они, прозвенев в воздухе, оказались в руках Асвальда. — И открой клетки. Но не позволяй детям покинуть подвал, пока здесь не появится Верлиан и не подтвердит, что путь свободен.

— Хорошо, — отозвался он, и я услышал его быстрые шаги.