Недотрога и негодяй

Менякина посмотрела на нас через полуприкрытые глаза и тихонько застонала. Я ей не поверила.

- Гражданка Менякина Ольга Игоревна? – уточнил следователь. Он же отлично знает, кто она. Но все формальности должны быть соблюдены.

Ольга слабо кивнула:

- Мне необходимо побеседовать с вами. Вы узнаете эту женщину? – кивнул он в мою сторону.

- Да… Это Николаева Вероника… Не знаю ее отчества. Антоновна, кажется…

- Это неважно. Итак, вы утверждаете, что это она пыталась вас отравить?

- Почему Николаева хотела это сделать, как думаете?

- Она меня ненавидит, - тяжело вздохнула Ольга. – Всегда ненавидела. С первого дня знакомства.

- Хотела поссорить меня с Марком. Мы встречаемся несколько лет, - врет, и не краснеет.

- Это неправда, - не выдержал Полонский. – Мы расстались.

- Да! – повысила голос Ольга. – Расстались только из-за этой дряни! Гадина влезла между нами как змея.

- Прошу не мешать проведению допроса, - следователь строго посмотрел на Марка.

 - Итак, Николаева хотела причинить вам вред из личной неприязни?

- Да. Простите, мне очень плохо, не могли бы мы продолжить позже. Голова сильно кружится… - Ольга поднесла руку к глазам, показывая, что сейчас потеряет сознание.

Дверь распахнулась, в палату стремительно вошел доктор в сопровождении ассистента и медсестры.

- Прекращайте беседу, - сердито заметил он. – Вы замучили больную.

Он пощупал пульс Ольги, посмотрел глаза.

- Как себя чувствуете? – тревожно спросил врач.

- Ужасно… - простонала пациентка. – Мне очень, очень плохо.

- Этого я и опасался, - кивнул он ассистенту. – Скоро начнется кризис.

- Что? – Ольга сразу пришла в себя. – Кризис? Какой кризис?

Врач не отреагировал на ее вопрос.

- Вы следователь? – обратился он к оперативнику.

- Надо немедленно выяснить, что за яд был использован. Мы не можем определить его, но он очень сильный. Если не дать соответствующее противоядие летального исхода не избежать. Анализы очень плохие. Улучшение самочувствия больной временное и продлится недолго.

- Летального? – взвизгнула Ольга, и села на постели. – Так сделайте же что-нибудь! Созовите консилиум, пригласите врачей из других клиник. Немедленно!

- Гражданка Николаева, вам лучше сказать правду, - строго посмотрел на меня следователь. – Чем вы отравили Менякину?

- Я ее не травила, - не узнала свой голос. Я слышала его словно со стороны.

Ужас накрыл меня тяжелой волной, придавил, сердце замерло, в горле перехватило и стало трудно дышать.

- Вы понимаете, что в случае смерти потерпевшей вам грозить тюрьма на многие годы? Вы оттуда вообще можете не выйти.

- Не запугивайте меня, - прошептала я. – Мне нечего вам сказать. Я ни в чем не виновата.

Я посмотрела на Марка, на адвоката. Оба молчали. Марк вообще глядел в окно, словно происходящее его не касалось.