Недотрога для тирана (СИ)

Мы еще поборемся!

«А оно нам точно надо?»

Перед глазами встает сцена из сегодняшнего романа про то, как на офисной кухне шикарный властный босс своего очень личного помощника сверхурочно под хвостик драл. А тут еще Юдин, задевая меня крепким бедром, возится с духовкой, и коленочки слабеют.

Сплошная диверсия!

Я срочно выбираю себе местечко побезопаснее – влезаю на барный стул возле полуострова. Но спасаюсь ненадолго. Уже через пару минут Михаил подходит ко мне с какой-то миской, в которой он тщательно размешивает белую субстанцию.

– Попробуй соус на соль, – у моих губ замирает вилка.

– Я тебе доверяю, – отрицательно мотаю я головой.

Ничего я не буду облизывать.

– Зря, Марин, я могу переборщить. А мне надо тебя соблазнить. Ход должен быть египетским конем, чтоб ты не соскочила, – честно признается Юдин.

– Скромнее надо быть в своих желаниях, – наставительно говорю я товарищу, совсем заплывшему за буйки."

"– Ну уж нет, скромностью мои желания отличаться не будут. Я планирую очень нескромно тебя…

– Так и быть, давай свой соус, – срочно перебиваю я Михаила, отбирая у него вилку.

Мм, вкусно… Умеет. По всем фронтам работает. Многостоночник.

Хочу искренне похвалить талант кулинара, но закашливаюсь под плотоядным взглядом Юдина.

– Подержи, – он сует мне в свободную руку плошку с соусом.

На автомате принимаю посуду и только потом понимаю, что это подстава.

Обезвредив обе мои конечности, Михаил резко подается вперед и вторгается в мое личное пространство. От неожиданности развожу занятые руки в стороны и позволяю ему оккупировать суверенные территории.

Скользя руками по моим бедрам, Юдин хрипло шепчет мне на ухо:

– Ты, Марин, сидишь в моей футболке на моем стуле на кухне в моей квартире… – губы задевают ушную раковину. – Я две недели представляю, как я тебя буду…

Носом проводит вдоль бьющейся жилки на шее.

Я обмираю. Мурашки выдают меня с головой.

Ять! Пахнет французской диетой про секс и кекс. Мучное уже исключили до нас.

– После вчерашнего, – его слова перемежаются поцелуями в ключицу, – я чуть крышей не поехал. Ты так сладко кончила…

Твою ж мать, что он творит? Руки Юдина забираются под футболку и обжигающими печатями ложатся на грудь.

– Я чуть не взорвался, Марин. А потом ты вильнула хвостом, и я решил: нахер это джентльменство. Тут каждый за себя, все средства хороши, – бормочет он мне в шею, тиская нежные полушария. – Стоит вспомнить, как ты дышала, дрожала на моих пальцах…

Он целует меня, поплывшую от горячего шепота и настойчивых будоражащих ласк, пока еще не перешедших грань, но уже далеко не невинных, и поцелуй выходит беспощадным.

Обхватив меня своими лапищами, он вдавливает меня в себя, с нажимом проводя ладонью вдоль позвоночника и вынуждая выгибаться.