Недотрога для темного дракона (СИ)

Флоранс была вынуждена сделать её сама. А на следующий день наплёл Майле, что мы не можем быть вместе, потому что я, как и любой уважающий себя дракон, жду Истинную пару. Одного не учёл: она влюбилась в меня без памяти."

"Кеннет делает паузу и тяжело вздыхает. Вижу, как чувство вины борется с наигранной беззаботностью, и до меня начинает доходить, что вся эта дурашливость и дерзость — всего лишь маска.

— Она начала преследовать меня. Заваливала записками с признаниями. Тратила всю стипендию на подарки для меня, а сама экономила каждый медяк. Подкарауливала везде, где только можно, а однажды, пока я был во дворце, забралась в мою комнату и притаилась под одеялом.

Дракон издаёт нервный смешок и прикусывает губу до болезненного шипения. Внимательно наблюдает, как я процеживаю отвар и разливаю в два мерных стакана.

— Будешь? — протягиваю один ему, и Кеннет без тени сомнений выпивает всё до последней капли.

— В общем, я пытался и по-хорошему, и по-плохому. Разговаривал с ней, флиртовал с другими на её глазах, а она не прекращала попыток добиться моего внимания. Знал бы ты, как жаловалась на неё Флоранс — Майла ей все уши прожужжала о своей несчастной любви.

— Не знала, что Флоранс способна дружить с другими девушками, — удивлённо подмечаю, выпивая горьковатый, вяжущий отвар маленькими глотками.

— Они не дружили, — поясняет дракон. — Были соседками по комнате, а в новом учебном году их расселили. Короче, не в этом суть. Незадолго до выпускного, Майла попросила меня встретиться с ней в уборной после занятий. Кстати, той самой, где ты нашла украденный артефакт. Но когда я пришёл, то застал её зарёванную, дрожащую, в разорванной блузке. Естественно, я хотел успокоить её, привести в порядок, но едва к ней прикоснулся, как нас застукал ректор Уорд. Майла впала в истерику и обвинила меня в том, что я попытался взять её силой, а Дэриан… Наш уважаемый ректор, даже не стал разбираться. Поверил ей и обвинил меня во всех грехах. Хорошо ещё ума хватило не рассказывать об этом отцу.

Чем дольше он говорит, тем тише становится его голос. Тем больше боли слышится в каждом слове. От моего взгляда не ускользает, как дрожат его пальцы, сжимая пустой мерный стакан с такой силой, что он лопается, и острые кромки окрашиваются в алый.

— Не двигайся, я помогу! — бросаюсь к шкафчикам в поисках чистой тряпки или бинта, однако когда возвращаюсь с марлей в руках, от раны остаётся тонкая розовая полоска.

— Ёжик, ну чего ты как маленькая, — самодовольно фыркает наследный принц, а я, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, хочу его обнять.

Зря.

Кеннет ловко уворачивается, сердито ворча:

— Так, деревенщина, давай без телячьих нежностей. Вот только человеческой жалости мне ещё не хватало.