Недотрога для тирана (СИ)

Это какое-то экстремальное раздевание!

— Ты проиграл! И должен от меня отстать! Ты обещал! — требую я, подозревая где-то глубоко внутри, что в одних трусах, я не вызываю должного почтения.

— Я погорячился, к тому же поужинала только ты, — Михаил вжикает молнией и стаскивает джинсы, — а я зверски голоден. Марин, не трахай мне мозги. Если б ты меня не хотела, уже б отбилась!

И не дает мне даже разглядеть, чем он там угрожает. Секунда эта глыба уже на мне, плющит меня по простыни. Из-под этого пресса мне уже не сбежать…

А я еще и стреноженная спущенными шортами.

Все продумал, говнюк!

— Так нечестно! — применяю последний аргумент.

— Что поделать, — скорбно вздыхает Юдин и прихватывает губами мою нижнюю.

Пальцы Михаила без всяких реверансов забираются мне в трусики, и у меня перехватывает дыхание от такой наглости. От наглости, я сказала!

— Ты просила без тебя не начинать, так что я, пожалуй, приступлю, раз все в сборе.

И все. Понеслась.

Вчерашние ласки на лестнице — детский сад, сегодня за меня взялись всерьез. Раздвинув влажные складочки, Юдин сразу поддевает горошинку и, надавливая подушечкой, начинает стимулировать. Это так остро и сладко, что я закусываю обласканную Михаилом губу.

— Какая ты горячая девочка, — Юдин не отрывает жадного взгляда от моего лица. — Как у тебя там жарко.

Мне дарят серию жалящих поцелуев в шею. Заметил, подлец, что на меня они действуют как валерьянка на кота.

Между ног уже полыхает, инстинктивно двигаю бедрами, пытаясь подтолкнуть пальцы Михаила к зудящей дырочке. Очень надо, чтобы меня погладили там поглубже, но пока я не могу заставить себя в этом ему признаться. Низ живота тянет, грудь налилась и тоже требует ласк. Голым бедром я чувствую его член, это сводит с ума, а Юдин все продолжает меня терзать, жарко дыша мне в шею, отправляя электрические волны по всему телу.

Наконец, почувствовав, что сопротивление сломлено, потому что я начинаю тихо постанывать, он удостаивает вниманием мою грудь, перестав придавливать меня всем телом. Я чувствую себя осиротевшей без жара его кожи, но не долго.

Юдин языком касается напряженных вершиной и, удерживая вес тела одной рукой, втягивает сосок в пылающую влажность рта, а пальцами начинает будоражить складочки, потирая, пощипывая мои губки, обводя кончиком мизинца вход в сочащуюся пещерку.

Во рту пересохло, в отличие от моей дырочки, которая полностью готова. Меня уже лихорадит, этот мужчина — чума! Ему хватило чуть больше чем пять минут, чтобы я изнывала от желания получить его член так глубоко, как он только сможет достать. Ээкспресс-совращение.

— Марин, все в силе. Я потом все сделаю, как надо, — с горящими глазами на заострившемся лице Юдин поднимается надо мной и стаскивает промокшие от моей смазки трусики.