Недотрога для плейбоя

Не сейчас.

– Привет, – Царев был отчего-то в отличном настроении, – куда едем, детка?

Я была в настолько разобранном состоянии, что пропустила мимо ушей ненавистную «детку» и послушно назвала адрес.

– Час всего ехать, – сообщил он, когда навигатор выстроил маршрут. – Разве ж это далеко? И трасса вроде нормальная, где ты там плохие дороги видела?

– В самой деревне, – буркнула я.

– Да ладно, Мышонок, не бойся, не застрянем! – подмигнул мне Кирилл.

А чего он такой веселый? Он еще не представляет уровень эстетического охренения, который его ждет. И я снимаю с себя всю ответственность за это. Сам виноват! Я предупреждала!

Царев полистал плейлист и включил что-то. Снова британский рок – у него явно была слабость к этому музыкальному направлению.

Эту песню, кстати, я не слышала раньше, но определенно послушала бы потом еще раз. Пробирающая насквозь музыка, рваный ритм – я такое любила. Музыкальный вкус у нас с Царевым на удивление совпадал.

Вот только от первых же слов, пропетых невероятным голосом солиста, я поперхнулась, судорожно закашлялась и поняла, что краснею.

—First I’m gonna fuck you and then we’ll make love…

Боже, мы оба слышим это?!

И оба…понимаем?

– Черт, – Царев остановил песню и с ухмылкой поглядел на меня, – не поверишь, отвык, что кто-то кроме меня понимает текст моих любимых песен. Выдыхай, Мышонок, это просто музыка.

– Хорошая…музыка… – прошептала я своим коленям, не рискуя поднять глаза на Кирилла.

– Отличная, – подтвердил он, не переставая ухмыляться. – «The Mission», исполняют готический рок. Довольно старенькая группа, кстати. Так что, переключить или дослушаем?

– Дослушаем, – я выпрямилась и решительно выпятила вперед подбородок.

Мне ведь не десять лет, чтобы я смущалась, как школьница?

– Ну давай, – Царев хмыкнул и нажал на плэй.

Следующие четыре минуты мы слушали песню – очень пронзительную, откровенную и невероятно…возбуждающую. И от того, что мы оба это слышали и оба понимали каждое, черт возьми, слово, было такое ощущение, что мы порнографию смотрим. Вдвоем.

– А «lust» это… – прерывающимся голосом спросила я.

– Похоть, – хрипло сказал Кирилл.

– А…

До конца песни мы оба больше не произнесли ни слова."

"С последним аккордом Царев нажал на стоп. Я знала, что у меня сейчас было красное смущенное лицо, а еще вдобавок во рту пересохло так, словно там открылся филиал пустыни. Я поминутно облизывала губы и чувствовала себя так, словно вся кровь в моем теле устремилась вниз, вызывая внизу живота тяжелое странное томление. Кирилл тоже выглядел взбудораженным. В полной тишине было хорошо слышно его прерывистое дыхание. Внезапно он рассмеялся низким, вибрирующим смехом:

– После этого прям покурить охота. Никогда не смогу теперь эту песню слушать спокойно.