Недотрога для ректора. Академия Даркайна

Дыхание Орхарда было таким же рваным, как моё, я остро чувствовала каждое движение его губ, впитывала каждый его вздох!

Едва улавливая краем подсознания, что надо остановиться пока не стало слишком поздно, я уперлась ладонями в его грудь, не сильно, сама не понимая, чего хочу. Мышцы под рубашкой были восхитительно твёрдыми, а сердце воина билось так же часто, как моё.

– Вы… Вы чего? – прошептала я, не в силах говорить громче. Дыхания не хватает, как бы я ни глотала воздух. – Зачем?

– Эверли… – хрипло отозвался Орхард, не сводя с меня пронизывающего взгляда.

Мощное отрезвление обрушилось на меня ледяным дождём. Я замотала головой, зажмурившись что есть мочи:

– Зачем это всё? – вопросы сыпались один за другим, а в голове стоял сплошной туман. – Зачем вы так со мной? Что это значит?

Губы припухли от поцелуя, дыхание сбилось и всё никак не могло восстановиться. Часть меня была недовольна и требовала продолжения, а вот моя моральная составляющая металась в состоянии близком к панике.

– Завтра поговорим, – выдал этот возмутительный мужлан.

– Сейчас! Ответьте немедленно! – тело било крупная дрожь, и я едва не перешла на крик, всматриваясь в его лицо! Но как бы я ни пытаясь понять, что происходит, по суровым чертам невозможно было прочесть ни одной эмоции.

Даррайн Орхард будто надел каменную маску. Словно уже тысячу раз горько пожалел о том что случилось.

– Спокойной ночи, Эверли, – наконец, ответил он и повторил. – Завтра мы с тобой обо всём поговорим.

Я в шоке смотрела, как он уходит, не оборачиваясь и ни задерживаясь ни на мгновение. Дверь с тихим шорохом закрылась, разделяя нас двоих, а я всё стояла, касаясь кончиками пальцев своих горячих, припухших губ.

Ноги отказывались повиноваться, колени так и норовили подогнуться, но я машинально пошла за ним, щёлкнула задвижкой и в полном непонимании прислонилась спиной к двери.

Внутри, под рёбрами нарастал тугой, холодный ком. А когда он взорвался, я со слезами бросилась к кровати, сдернула покрывало, на котором лежала Мэйв, и уткнувшись лицом в подушку, горько разрыдалась!

Он что, меня использовал?

Зачем вообще поцеловал?

Почему? Для чего?

Из глаз безостановочно текли слёзы, а память как назло подбрасывала свежие воспоминания: невероятный вкус его губ, уверенные и голодные касания языка, бесстыже исследовавшего мой рот, тепло его ладони на моей спине. Каждая деталь врезалась в сознание с болезненной яркостью, как раскалённое клеймо!

Кошмар!

Как же хочется под землю провалиться!"

"Я сжимала края подушки, норовя вот-вот растерзать её на части и не могла признаться даже самой себе, что мне понравилось.