Недотрога для ректора. Академия Даркайна

Чёрная одежда, закрытое лицо – точь-в-точь как те, что напали на нас с Орхардом!

Я ринулась вбок, желая оббежать возникшее препятствие, но он проявил чудеса ловкости:

– Тихо, – прошипел, схватив меня за талию и зажимая рот ладонью. – Рыпнешься – тебе же хуже.

Как бы не так!

Я заметалась как пойманная птица, пытаясь вырваться на свободу. Мычала и пыталась укусить ладонь, но звуки глохли под его рукой. Ногти впились в запястье, покрытое жёсткими чёрными волосками, брыкалась и пиналась, стараясь извернуться и попасть гаду между ног!

Но тщетно. Он оказался не только ловок, но и силён. Подхватил меня на руки, как куклу, и поволок прочь в узкий проём между домов.

Сердце молотило так яростно, что каждый удар отдавался в висках, уши пронзил оглушающий звон! От ладони воняло застарелым табаком, и меня едва не вывернуло наизнанку!

Мерзавец втащил меня в тёмный двор за ржавыми, железными воротами, где меня поджидали ещё трое в чёрном. При виде их у меня вмиг подкосились ноги.

Они явно не оставят меня в живых. И ладно бы сразу убьют… Что, если сперва решат отомстить за убитых Даррайном подельников?

Гад с вонючими руками толкнул меня в спину, и я чудом извернулась, чтобы не расшибить колени. Быстро перебирая руками, поползла как можно дальше, а они застыли, пристально наблюдая за каждым моим движением

– Эверли Дельвиг, – бросил один из них с леденящим спокойствием. Голос был низким, но каждый звук был пропитан нешуточной угрозой. – Не надо кричать. Мы не причиним тебе зла и всего лишь хотим поговорить.

Всего лишь?

– Для простого разговора людей не похищают, – запинаясь, пробормотала я, поднимаясь на ноги. Взгляд метнулся по сторонам, высматривая лазейку для побега – может, получится проскользнуть между ними?

Но как я преодолею высокие, закрытые ворота?

– Полегче, девочка, – ядовито хмыкнул тот, что стоял справа, и голос показался мне смутно знакомым. А может, его исказила плотная ткань, закрывающая рот? – Выкинешь глупость – и твой брат серьёзно пострадает. Представь, как будет убита горем безутешная мать?

При упоминании Эвара в жилах заледенела кровь. Дыхание сбилось, а руки сами собой сжались в кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней.

Ударили по самому больному!

– Что... что вам от меня надо? – просипела я, едва протискивая слова через пересохшую гортань.

Тот, кто меня схватил, вышел вперёд и сложил руки на поясе:

– Нам нужна твоя любовь, Эверли, – глумливо отозвался он, а затем продолжил серьёзным тоном. – Твоя любовь к отцу. Залар любил тебя как... – подонок резко умолк, будто ляпнул лишнего. – Как отец может любить единственную дочь. И пора почтить его память, Эверли. Заставить каждого уважать его имя. И вернуть всем нам то, что у нас отняли.

Я не верила своим ушам.