Недотепа. Непоседа

Где-то вдалеке печально прокричал верблюд – и Триксу показалось, что это его верблюд…

– Хорошо играет, – негромко сказал Хамас, сидящий перед Триксом, рядом с Алхазабом. – Не слишком ли он хорошо играет, мой господин?

– Само неумолимое время, которое мы, витаманты, так ненавидим, склонилось перед моей непоколебимой волей, – вещал Гавар, старательно отворачиваясь от зрителей. – И… прервался ход времен! Вечный покой опустился на…

Трикс увидел, как Хамас опустил ладонь на рукоять меча.

– Опустился на шатер Прозрачного Бога, волшебника Алхазаба! – рявкнул Гавар.

Словно бы миллионы серебряных колокольчиков печально зазвенели в пустыне. Трикс не стал оборачиваться, но он и так знал, что шатер Алхазаба замерцал колдовским светом.

– Время остановилось! – ликующе воскликнул Гавар, оборачиваясь к кочевникам. – Века и тысячелетия пронесутся мимо – а шатер останется стоять среди песков. Никто не сможет войти в него – и никто не сможет выйти, ибо там нет времени, нет жизни и нет смерти! Отныне и навсегда, пока сама Вселенная не сожмется в булавочную головку и не лопнет от натуги!

«Хорошо сказал!» – с профессиональной завистью подумал Трикс.

Повисла ледяная тишина.

Гавар злобно засмеялся.

«Мы решили, что победили! – печально подумал Трикс. – И на самом бы деле победили, если бы удосужились выяснить, как выглядит Прозрачный Бог и где он сидит!»

Тем временем Алхазаб поднялся и гневно закричал:

– Мерзкий кусок гнили! Я оставил в шатре свой любимый плащ!

По толпе пронесся ликующий шепот.

Витамант, и без того мертвенно-бледный, слегка позеленел от страха и растерянности. Он поднял руку и воскликнул первое, что, очевидно, пришло ему в голову:

– Свирепый негасимый огонь пожрет твое тело, Алхазаб!

Как и было памятно Триксу, это нехитрое заклинание хоть и окутало Алхазаба пламенем, но без всякого результата. Уже через мгновение огонь стек с Прозрачного Бога, будто вода, которую плеснули на кусок масла. Языки пламени при этом не погасли, заплясали на песке, и Трикс ощутил сильный жар – магический огонь был настоящим, вот только ничего не мог поделать с Прозрачным Богом.

– Несокрушимые узы сковали твои руки и ноги, витамант! – рявкнул Алхазаб и засветился голубым колдовским светом, будто сказал невесть какое сильное заклинание. – Твой гнусный язык раздулся и уже не может пошевелиться!

Бедолага-витамант возмущенно замычал. Руки и ноги его дернулись в разные стороны, будто у марионетки. Из раскрытого рта вывалился толстый черный язык, похожий на надувшуюся пиявку.

Трикс печально посмотрел на самого себя, стоящего на сцене. И с гордостью понял, что его страх почти не заметен.