Недостойный сын

Мы с Болтуном по очереди таскали её по полу, а щенок, рыча, догонял и нападал на «страшного зверя»! Боевой пёс растёт, хоть и маленький ещё!

С этого дня мои сапоги переместились со стола обратно к кровати, да и воздух в помещении стал свежее. Видать, раньше не справлялась хиленькая вентиляция с «мощью» патлоковых носков.

Да… Мы дрессируем животных, не замечая, что и они нас дрессируют тоже!

15. Свобода у входа

— Пират, сидеть! Сидеть, кому говорят! — командирским голосом пытаюсь дрессировать непослушного пса.

Да скорее я команду исполню, чем этот игривый обжора! И что самое интересное: если видит в моей руке кусочек чего-нибудь вкусненького, то с самым ответственным и серьёзным видом выполняет команду, а если пусто — плевать с высокой колокольни! Тащит кожаного Крыса и требовательно тявкает смешным голоском: «Хватит ерундой заниматься! Пойдём играть, хозяин!». Как ни стараюсь, но обычно в дуэли взглядов выигрывает «Его Пиратское Высочество», и Крыс на верёвочке скользит по полированному паркету под довольный рык щенка. Вроде и всё делаю по книжке ри Соггерта, но пока результатов не видать.

— Сидеть, Пират!

Открывается дверь и входит Патло… Ан нет! Сам присмер Жанир собственной персоной! Давно его не было видно. Если пришёл — не просто так. Значит, что-то намечается.

Щенок обнюхал незнакомого человека, обошёл вокруг него и вопросительно уставился на меня, как бы спрашивая: «Покусать, хозяин, или пусть живёт?».

— Фу, Пират! Свои! Сидеть!

К моему несказанному удивлению, он безропотно подходит и усаживается рядом, не спуская глаз с Жанира.

— Ого! — смеётся тот. — Славный защитник! Смотрю, уже команды понимает?

— Не поверите, Ваше Безгрешие, бьюсь целыми днями, а тут впервые сам послушался!

— Значит, умный пёс! Понимает где игра, а где служба! И привыкай называть меня либо дядюшка Жанир, либо просто по имени. Завтра домой, и не стоит удивлять родственников чрезмерной вежливостью — ты ею никогда не отличался.

— Завтра?! Не послезавтра? По моим подсчётам…

— В тюрьме зарубки делать надо или узелки по дням завязывать, чтобы не сбиться. А так — безвременье полное. Это ты ещё мало отсидел, а кто год или больше — те совсем путаться начинают. Это тоже вид наказания — мается человек в глухих стенах и не понимает, сколько лет осталось. То ему кажется, что пересидел, а потом, что только начал и впереди ещё долгие дни взаперти. Так что, завтра!

Утром прибудет карета Ладомолиусов — на этом заключение закончится и начнётся служба во благо Свободного Вертунга. Патлок — твой слуга и телохранитель, приставленный мной по доброте душевной, чтобы уберечь непутёвого от всяких опасностей. Уже не тюремщик, заметь! На самом деле ничего с ним не поменяется — это для родителей.