Недостойный сын

Да и канмерта Хирга Двуликого, каждый день появлявшийся в тюрьме графа Аргайла и вводивший в курс всего, именно так описывал местного жреца Гиргопа Бесцветного.

— О! Свежее мясо! — говорит бугай, за его спиной. — Представьтесь и согнитесь перед Хозяином! Теперь ваши жизни принадлежат ему!

Все наши попутчики быстро опустились на колени и стали называть имена, лишь только мы с Тиликом Резаным остались стоять.

— А вам, что?! Уши позакладывало?! — рявкнул на нас телохранитель. — Так сейчас быстро их отрежем!

— Здравствуй, Брат! — не обращая внимания на него, говорю я с лёгким поклоном и держу ладонь параллельно земле, обращаясь к жрецу. — Дай нам благословение Гиргопа и наставления для рабов его! Пусть незримое крыло укутает своими перьями, защитив от ничтожных богов, не ведающих сладости порока.

— Ты знаешь полный ритуал? — холодным безжизненным голосом, ответил Хозяин.

— Да. Сама Вишня приняла меня, научив многому. Меня и его, — ткнул я пальцем в Резаного, тотчас повторившего приветствие.

— Большая Сестра? — удивлённо поднял брови бесцветный, впервые выказав эмоции. — Если так, то добро пожаловать.

— А с остальными, что делать? — спросил телохранитель.

— С остальными? Они не из Братства — все жалкие подражатели. Так что, Ноэль, всё, как обычно — в услужение и для развлечения. Гоните в бараки! Кто будет артачиться — слегка порежьте, но не убивайте — пригодятся для ритуалов. Мы же с новыми братьями пойдём в храм.

После этих слов толпа, получив приказ к действию, накинулась на бедолаг, прибывших с нами. Быстро, но жестоко избила и поволокла к покосившимся строениям, примостившимся около невысокой скалы. Нас же с Резаным, вежливо окружив, пригласили в другую сторону.

Не знаю, как Красавчика, но меня слегка потряхивает от такого конвоя, вооружённого ножами. Ощущение, что только и ждут, чтобы с удовольствием располосовать нас ими. Мы же идём примерно, не давая повода для кровавого развлечения."

"Храм Гиргопа Бесцветного представлял из себя пещеру со множеством ответвлений от большого зала, где стоял знакомый идол несуществующего бога, наподобие того, что я видел в подвале, расследуя инсценировку смерти Эриноса. Но одна деталь чуть не заставила желудок распроститься с пищей — в дыре, которая была у идола Гиргопа вместо лица, лежало жертвоприношение… Синюшная, раздувшаяся человеческая рука, от которой воняло так, что глаза слезились! Кисть её свешивалась вниз и… Тилик Резаный всё-таки не выдержал первым, и его вырвало.

— Что такое? — вкрадчиво интересуется Хозяин.

— Брат Тилик недавно в нашей вере и ещё до конца не прочувствовал всей прелести смерти, — поясняю я за Резаного, сглатывая комок тягучей слюны. — Поэтому он лишь мой сопровождающий и помощник, не имеющий право голоса.