Недостойный сын

Проныра ещё тот, бабник — тут нечего сказать, только всем нутром предан Свободному Вертунгу и мне лично. Кем бы я Патлока ни наряжал — от мерта[14] до смотрителя Ласкового Дома[15], везде справляется на отлично. Уникальный человек! Прислушивайся к нему хоть иногда.

— Уже понял, что непрост, — согласился я.

— Тогда нечего тут вшей кормить! Идём в более достойное место!

7. Элитная тюрьма"

"Что ни говори, а хорошо быть богатым и здоровым! Уж намного лучше, чем больным и бедным! Это подтверждает моя новая тюрьма, не уступающая, а во многом и превосходящая, земную убогую «однушку». Три комнаты: кабинет, спальня, столовая обставлены с размахом. Жаль, что ни одного окна… Ванная с большим медным корытом, санузел даже есть — примитивный с дыркой, но лучше прошлой «параши». Больше всего обрадовало зеркало. Пусть и одно на все помещения, мутноватое, но огромное, в полный рост.

Подошёл к нему. В отражении на меня смотрел молодой статный незнакомец с волнистой чёрной шевелюрой и озорными чертинками, прыгающими в глазах. Действительно, очень обаятельный мерзавец этот Ликкарт! Волей-неволей, но хочется улыбнуться ему в ответ.

Эх! Если бы не внутреннее содержание, то можно гордиться было бы такой «аполлонистой» внешностью! Хотя… А при чём здесь содержание? Теперь я заселяю эту обитель порока, и, сам того не ведая, ридган Ладомолиус уже встал на путь исправления. Несколько дней, проведённых в нём, показали, что кроме памяти, семимильными шагами возвращающейся в нормальное русло, нет ничего от былого преступника. Знания остались, а эмоции исчезли.

Знания… Знания… Стоит пока поиграть в «несознанку» со жрецом, выдавая понимание происходящего по крупицам, когда это будет выгодно мне. Он, конечно, друг семейства, этот «дядюшка Жанир», но семейство не моё. Прав он, даже имя ношу чужое, и стоит ещё заслужить право называться Ликкартом Ладомолиусом.

— Ну как? — оторвал меня от созерцательной задумчивости присмер. — Хорош?

— В принципе нормально, — как можно безразличнее ответил я. — Подбородок бы более волевой. Нос… Длинноват, не находите, Ваше Безгрешие? Что там в штанах — потом один посмотрю, но, надеюсь, краснеть не придётся. Или без надзора служителя богов себя ниже пояса рассматривать запрещено?

— Не запрещено! — смеясь, замахал руками Жанир. — Хоть облюбуйся, но меня не привлекай! Не переживай, девки хвалили!

— Поверю на слово такому уважаемому человеку… Что дальше? Распорядок жизни, как понимаю, меняется?

— Отчасти, Ликк… Ты всё тот же пленник, но быт другой, слуги будут. Не простые из поместья, а тюремные. Разрешены посещения, и это меня волнует больше всего. Почувствуют фальшь — проблем не оберёмся. Лучше бы ты сыграл невменяемого на первых порах.

— Лучше слегка пришибленного.