Недостойная

Боль постепенно распространялась по телу, и поначалу она была тупой и будто бы сдавливающей, но через полминуты превратилась в острую и обжигающую.

— Как вы? — спросила Эн, вынимая иглу и глядя на Арманиуса очень внимательно. Глаза её при этом были полны какой-то отчаянной надежды.

— Как будто горю, — Берт постарался улыбнуться, но не получилось — челюсть свело. — Признавайся, ты мне ввела огонь Геенны в жидком виде?

— Что-то вроде этого. Терпите.

Арманиус так и делал, хотя это было непросто. Боль будто бы сжигала изнутри его вены и артерии, и в какой-то момент он не выдержал — зажмурившись, схватился за голову и застонал, выгибаясь…

Сразу стало легче. Только вот Эн почему-то закричала:

— Защитница! Арх… Бертран! Вы горите!!!

Горит?..

Берт открыл глаза. Боль постепенно уходила, вот только вокруг него действительно полыхал огонь, демонски напоминая прежний, архимагистерский. И так же, как и тот огонь, этот не сжигал окружающие предметы, поэтому диван под Арманиусом оставался целым и невредимым.

— Γорю…

Берт втянул в себя пламя, как делал раньше — и поразился, когда оно послушалось. Посмотрел на Эн. Она стояла в трёх шагах от него и, подняв руки к груди, сжала их в кулаки в каком-то отчаянном жесте.

— Не получилось… — прошептала она, и он вдруг заметил, что в глазах её застыли слёзы. — Ваш контур… вы чувствуете его? Он теперь беспрерывно светится и почти целиком восстановился… Но резерв… Не вышло…

Берт на мгновение прислушался к себе — да, действительно, контур был практически целым и стабильно светился. Однако резерв по-прежнему составлял семь магоктав.

Арманиус, вздохнув и ощутив лёгкий укол досады от очередной неудачи, медленно поднялся с дивана. Сильно шатало, но он тем не менее осторожно приблизился к Эн — и обнял её, прижав к груди и поглаживая по собранным в тугую косу волосам.

Она всхлипнула и уткнулась в него мокрым лицом.

— Не отчаивайся. Ты всё равно молодец.

Эн помотала головой, не переставая плакать.

— Я так надеялась… Так… Мне казалось, это отличная задумка… И вот… Защитница, может, стоило использовать еще силу и ток, а не только реактив?.. Да, точно… Но… у меня совсем ничего не осталось…

Берт не понимал, что значит «ничего не осталось», но это не казалось ему важным.

— Не плачь, Эн, — сказал он тихо, прикасаясь губами ко лбу девушки. — Я понимаю, это обидно. Но посмотри на меня. Я здесь, и я живой — это главное.

— Да, я знаю, — она вздохнула, пощекотав своим дыханием кожу на груди Арманиуса. — Просто очень… больно.

— Не надо. Отпусти эту боль. И вообще — ты вчера обещала мне прогулку. Пойдём сегодня?

Эн улыбнулась и, отстранившись, вытерла ладонью влажные щёки.

— Конечно, арх… Бертран.

* * *Мне уже давно не было настолько плохо, как сегодня.