Одного раза недостаточно

— Давай покончим с этим, — отозвалась она.

Он лег рядом с ней на кровать и погладил ее бюст. Карла замерла. Когда губы Григория коснулись груди девушки, она оттолкнула его.

— Пожалуйста… сделай свое дело и уходи.

— Нет… сначала я поласкаю тебя."

"Он снова нежно прикоснулся к ней… поцеловал в губы… шею… грудь. И внезапно Карла почувствовала, что она расслабилась. Когда он лег на девушку и с нежной страстью овладел ею, она вдруг испытала незнакомое прежде ощущение. Карла прижалась к Григорию, и в ее теле словно что-то взорвалось. Она испустила крик радости, решив, что избавилась от ребенка. Когда Григорий поднялся с Карлы, она встала с кровати и отошла в угол комнаты, закрыв лицо руками.

— Не говори мне, что это было… убери все, чтобы я ничего не видела, — попросила она.

— Посмотри… тут ничего нет.

— Нет… убери… если я увижу некое подобие человека, я буду чувствовать, что совершила убийство.

— Послушай, сестра… Очевидно, Господь хочет, чтобы ты родила. Тут ничего нет. Ребенок по-прежнему в тебе.

— Но мне показалось… что меня точно вывернуло наизнанку.

Он улыбнулся:

— Ты испытывала оргазм, моя милая Карла. Потом, лежа возле нее, он сказал:

— Теперь ты должна думать о будущем… своем и ребенка.

— Наверно, такое случилось не только со мной. Что делают другие?

— Беременных отправляют в русские трудовые лагеря. Доктора принимают у них роды. Дети попадают в приюты. Их будет растить государство. Сибири нужны рабочие руки… когда дети вырастут, их пошлют туда.

— А что будет с детьми, живущими в обители?

Капитан вздохнул.

— Пока я здесь, им ничего не угрожает. Но в любой момент меня могут откомандировать в другое место. Как долго продлится наш мир с Германией? Уже сейчас появляются взаимные претензии…

— Значит, мне следует поискать А. К. Он закрыл ей рот рукой.

— Я не хочу ничего слышать. Но я дам тебе немного денег. Я не должен знать о твоих планах.

— Мне следует прежде всего вывести из страны детей.

— Пожалуйста, Карла, ни о чем мне не рассказывай.

Каждый день он приносил деньги. Она никогда не спрашивала, где он доставал их, а он не интересовался, что она с ними делала. Если капитан и замечал, что количество детей в обители уменьшалось, то он не говорил об этом. Однажды вечером он застал Карлу одну. Она сама приготовила еду и поставила на стол свечи. Сменила рясу на платье. Он изумленно уставился на девушку, протянувшую ему бокал вина.

— Тебе разрешают ходить без рясы? — спросил он.

— Я — не монахиня, — ответила она. — Садись, Григорий. Я хочу многое рассказать тебе.

Во время обеда она поведала ему о событиях, предшествовавших ее приходу в обитель.