Недосягаемая

Эту муку желания было почти больно слышать, хотя в ней в то же самое время чувствовались и радость, и восторг. Мелодия уносилась вверх все выше и выше, неспокойная, ищущая, все время на грани достижения чего-то, так и оставшегося недостигнутым. Ее мучительная острота сковала напряжением слушателей и настроила их почти на эмоциональный взрыв, так что Лидии казалось, еще секунда — и они больше не выдержат. «Вот, что переживает Иван, вот, чего он жаждет, — сказала она себе и повторила вновь и вновь, — но этого ему не достигнуть! Не достигнуть!» Эти слова были как насмешка над ней самой. Она была не в силах помочь Ивану.

Внезапно Иван бросил играть. Это было не завершение, не финал, он просто снял руки с клавиатуры и вышел из-за рояля. Вид у него в тот момент был странный и дикий, а еще изнуренный, словно он весь выложился. Иван вытер лоб шелковым платком, потом, ни слова не говоря тем, кто неподвижно и тихо сидел в полумраке огромной комнаты, он двинулся к открытому окну и, перебросив длинные ноги через подоконник, выскользнул в сад. Тьма почти совсем сгустилась, и они скорее слышали, чем видели, как он уходит, до них доносилось лишь поскрипывание гравия под ногами.

Наступила долгая, долгая пауза. Элизабет тайком выти-р?ла глаза. Но Филип сломал напряжение, поднявшись с кресла и протянув руку Тайре.

— У нас в гостиной стоит радиола, — как бы между прочим объявил он. — Потанцуем?

Глава 12

— У тебя довольный вид, — сказал Филип. — Что случилось?

Кристин взглянула на него и улыбнулась:

— С чего ты взял, будто что-то случилось?

— Давненько я не замечал у тебя такого хорошего настроения, — ответил он. — Кроме того, только сумасшедшему захотелось бы отправиться в Лондон в такой день, как этот, если, конечно, тебя там не ждет нечто исключительное.

— Каков Шерлок Холмс! — шутливо отозвалась Кристин и тут же добавила серьезно: — Да, произошло нечто исключительное, но я пока ничего не могу рассказать тебе. Возможно, когда вернусь… впрочем, не знаю.

Филип взглянул ей в лицо, отвернулся и принялся смотреть вперед на узкую, пыльную дорогу, в конце которой виднелась крыша вокзала. Он помолчал немного, а потом заговорил чуть виноватым и смущенным тоном:

— Послушай, Кристин, ты ведь не связалась с кем-нибудь, кто не знаком семье? Меня это не касается и все такое, но… как бы это… ты моя сестра, а я более или менее знаю жизнь… к тому же… черт возьми, тебе еще так мало лет!

В начале этой речи Кристин уставилась на брата, затем, пока он с трудом продолжал, она издала тихий смешок и продела свою руку ему под локоть.

— Филип, — сказала она, — я люблю тебя! Ты самый чудный брат, какой только может быть! Но как раз сейчас ты на ложном пути.