Недосягаемая

Сначала дети, теперь еще и Роза. Каждый старается дать ей понять, что Иван поступает предосудительно, приводя в дом чужого человека. В конце концов, это его дом.

Не раздумывая, Лидия произнесла:

— Надеюсь, Агнес и все остальные в доме будут стараться и для мистера Станфилда. Ведь это он платит им деньги.

Роза осталась совершенно невозмутимой, но Лидия почти сразу устыдилась своего взрыва.

— Деньги еще не все, — заметила Роза и тихо ушла в дом. Лидия откинулась на подушки в кресле и закрыла глаза.

Наступил один из тех моментов, когда она теряла хладнокровие. По сути дела, не важно, что свидетелем этого стала Роза: этой женщине, одной в целом мире, было известно, насколько поверхностна тихая сдержанность, которую Иван и другие люди находили такой привлекательной в Лидии. Роза знавала времена, когда Лидия рыдала не столько от физической боли, сколько от душевной. Она не раз наблюдала вспышки раздражения и муки Лидии при виде собственных неподвижных ног, когда та пыталась бороться с унижением, не желая, чтобы ее укладывали и вынимали из кровати, одевали и даже купали. Не раз Лидия плакала на теплом плече Розы, получая и помощь, и утешение от человека, перед которым не нужно было притворяться. При всей ее язвительности Роза умела и помочь, и приободрить свою хозяйку.

— Будет вам, нечего так волноваться, мадам, — говорила она тоном, каким разговаривают с капризным ребенком. — То, что неизлечимо, должно быть терпимо.

— Это плохое утешение.

— Возможно. Но что вам за радость расстраиваться и портить свою внешность? Если хозяин увидит вас с заплаканными глазами, он спросит, что случилось!

Отчего-то эти полуворчливые выговоры лучше успокаивали, чем сентиментальное сочувствие.

Однажды, когда было особенно плохо, Лидия взяла Розу за руку.

— Спасибо, Роза, — сказала она. — Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Что ж, возможно, и придется узнать в один прекрасный день, — бодро заявила Роза. — Я всегда говорю: нужно полагаться только на себя. Половина бед исчезла бы в мире, если бы мы обходились только своими силами.

Лидия рассмеялась. Бесполезно ожидать от Розы нежности. Она была как сильный порыв свежею чистого воздуха.

А еще Роза была единственным человеком, который осмеливался открыто говорить с Иваном. Если ей казалось, что в данную минуту Лидия особенно остро нуждается в нем, она без всяких сожалений решительно вторгалась в его студию, даже когда он сочинял, и доставляла его к постели больной. Остальные слуги побаивались Ивана. Они ворчали по поводу его беспорядочных привычек, но, стоило ему чего-нибудь потребовать, они подобострастно кидались выполнять его поручения. Роза не боялась никого и ничего.