Недетские забавы (СИ)

Я как голодная львица кусаю губы мужчины.

— Если мы не остановимся, то я трахну тебя прямо здесь, на больничной койке, — он отрывается от меня.

— Хочу, — мной уже руководят немыслимые страсть и похоть. Никогда я ранее не испытывала такого. Абсолютная потеря контроля.

— Нет, еще слишком рано для таких нагрузок, — он останавливает нас. — Я не могу так рисковать тобой.

Ого. Теперь, видимо, мы поменялись ролями, где он рационален, а я полностью теряю рассудок. Разочарованно дую губы, но понимаю, что он прав. Все будет, у нас с ним все будет. Осталось только решить вопрос с Алексеем. Я должна быть честна до конца.

Глава 22

Наши дни

Реабилитация проходит тяжело. Больше морально давит, чем физически. Я спокойно передвигаюсь по квартире, изредка опираясь о поверхности: столешница, спинка дивана. Леша мне помогает и не задает вопросы, но я вижу, как его распирает от злости и любопытства.

Я все еще помню этот яростный взгляд, когда Павел чуть ли не на руках занес меня в квартиру, положил на диван и, уходя, коротко поцеловал в губы. Алексей был готов налететь на него, но Федулов его остановил одним жестом руки, грубо бросив: «Разборки устраивать будем потом. Позаботься о ней, сдувай с нее пылинки.»

Несомненно, такое поведение мужчины меня напрягало, ибо я была против обозначать Леше какие-либо границы, пока я с ним сама не поговорю. Но разве меня будут слушать? Ни до этого, ни сейчас.

И вот уже две недели я бьюсь в муках, находясь здесь, в подвешенном состоянии. Я не знаю, что с Пашей, он периодически звонит, или же поздно вечером уже перед сном присылает сообщение, что с ним все хорошо. За это время он не появлялся ни разу. Меня разрывает на части, хочу быть рядом с мужчиной, пока мои чувства так остры и как на ладони. Я чувствую потребность в его прикосновениях, в его голосе, в нем. Сложно было признаться, что чувства есть, но и отрицать я этого уже не могу. Мне хорошо, когда он обнимает меня и прижимает к себе, хорошо, когда он целует. Даже когда его колючая щека оставляет раздражение на моей — млею от этого прикосновения. Он легко считывает мои эмоции и чувства, я у него словно на ладони. Пугает, что он читает меня, как раскрытую книгу."

"Единственная и главная тайна, которая есть между нами — это кто я на самом деле. Не уверена, что буду готова когда-либо рассказать ему правду. Да и зачем она ему? Он похоронил ту любовь, теперь он растит новые чувства, ко мне. Подсознательно соревнуюсь с той маленькой Алисой.

Однажды, когда я открыла глаза еще в клинике, видела, как Павел сидел у окна и сжимал в руке фотографию с ней, то есть со мной. И меня поразила поднимающаяся ревность. Мне хотелось подойти и выбросить ее в окно. Чтобы он забыл навсегда о той части жизни.

На самом деле и сама хотела забыть ту часть жизни.