Недетские забавы (СИ)

Время словно специально тянется медленно, решаю приехать туда раньше. В доме тесно, стены давят. Голова гудит, сжимаются виски. Так и до инсульта не далеко. Пульсация невыносимая.

На пустыре тишина, снизу обрыв, а там пропасть в никуда. Ощущаю такую же пропасть в своем сердце: колотится, кровь качает, но абсолютно бесполезно.

Однажды я даже задумался, а что если мы с Алиской станем семьей. Настоящей. Я знаю, что женюсь на ней, хочу, чтобы она носила мою фамилию, но дети… Уверен это не для меня, какой из меня отец. Примерно такой же как Ткач, именно поэтому его действия мне понятны. Но все же единожды допустил мысль, что у нас будет ребенок. Даже не думал, какой пол, просто малыш.

Она его держит на руках, укачивает, целуя молочный лоб, что-то шепчет ласковое. А я кроме страха ничего не чувствую, наблюдаю за ними и пиздец как боюсь. Только не понимаю, чего именно боюсь? Потерять или приобрести?

Шины за спиной визжат, раскидывая грязь по сторонам. Оборачиваюсь, смотрю на огромные черный гелик с кортежем из двух седанов. Кладу руки в карманы, подходить не спешу, пусть выходит сам, я первый шаг делать не буду. Молодой парнишка выпрыгивает из водительского кресла и бежит открыть заднюю дверь. Ткач тоже не спеша выходит, смотрит на меня, сведя брови и расправляя идеально выглаженные брюки.

— Приветствую, — улыбаюсь как идиот и машу рукой. Увлекает меня весь этот цирк. Смотрю за спину Ткача и вижу главного клоуна.

Тебя то я ждал больше всего. Руки начинают гореть и чесаться, так хочется съездить по наглой роже Минаева.

— Ты не язви, Федулов. Не в той позиции, — качает головой Ткач.

— А у меня никакой позиции. Я как ветер в поле гуляю, все у меня забрали, — кричу ему в ответ. Наклоняю голову в бок, прохожусь презрительным взглядом по Игнату, — И ты тут, шавка.

Он дергается в мою сторону, но Ткачев одним движением руки его останавливает.

— Прекрати паясничать, я же тебя предупреждал что будет, если ты не прекратишь поиски.

— А какая уже к черту разница? Все уже произошло, и я хочу исправить.

Иду в их сторону вразвалку, как пацан, мальчишка. Руки из карман не вынимаю.

— А вот скажите мне, каково это подкладывать сосбсветнную драгоценную дочь под насильника? — останавливаюсь в метре, — Неужели родительское сердце не дрогает?

— Что ты имеешь ввиду? — поворачивает голову и смотрит на Минаева, тот тушуется, но держит плечи ровно и гордо. Петух напыщенный.

— Например то, что он залез в трусы к Алисе без ее разрешения и оставил там отметины, — глаза наливаются кровью. Вспоминаю, как в порыве страсти и любви раздвинул ее ноги для ласки, а сам чуть не задохнулся от увиденного.

— Заебал, — у Минаева все же получается вырваться вперед, но я не зря молотил все дни грушу, оттачивая технику.